– Здравствуйте, Владимир, – ответил Президент, – а в курсе чего?
– Во-первых, того, что вы звоните, – улыбнулся я, – а во-вторых – всего!
– Смешно. – Мой собеседник замолчал. Видно, его гамбит складывался не так, как планировалось. – Может быть, нам имеет смысл продолжить разговор во время личной беседы?
– Предлагаю позавтракать, – согласился я, – только знаете что, я немного устал от чудесных перемещений в пространстве. Давайте по-стариковски, никуда не полетим, а пойдем в хороший ресторан. Вы как к «Ностальжи» относитесь?
– Меня восхищает сам факт того, что вы обращаетесь ко мне с просьбой, а не просто делаете то, что вам в голову взбредет! – ответил Путин. – Ведь вы теперь даже не ставите никого в известность.
– Дорогой Владимир Владимирович, по-моему, вы уже начали беседу, а мы еще даже не договорились о месте ее проведения. Желаете продолжить по телефону или все-таки воочию?
– «Ностальжи», – подтвердил президент. – Через час вас устроит?
– Конечно! Жен берем? – лукаво поинтересовался я.
– В следующий раз! – не без иронии ответил Президент и отключился.
Эльгу разбудил наш с Путиным разговор, и она сразу поняла, с кем я говорю. Приподнявшись в постели, моя любимая с грустью сказала:
– Знаешь, когда ты лежал в беспамятстве, ты был весь мой, а теперь я опять не знаю, когда тебя увижу.
В уголках ее глаз появились слезы, но я не дал им отправиться в их неспешный путь. Высушив их поцелуями, как всегда, не смог остановиться – благо до ресторана ехать совсем недалеко. Уже после, отправляясь в ванную, я повернулся к моей любимой и спросил:
– Скажи мне, ты предохраняешься?
– Нет, – ответила Эльга. – А почему ты спрашиваешь, ты не хочешь от меня детей?
– Хочу, – замахал я на нее руками, – конечно, хочу! А кто-нибудь из твоих подруг ждет детей?
– Нет, по-моему, никто, – подумав, сказала она. – Правда, я давно уже ни с кем не встречалась. Хочешь, позвоню и узнаю?
– Не надо! Просто мысль одна промелькнула…
Я быстро привел себя в порядок и выскочил из дома.
Настроение было испорчено.
Я люблю московское Бульварное кольцо. Хотя это абсолютно иррациональное чувство – тут всегда пробки из-за неуклюжих трамваев. Зато здесь есть пруды. Гладкая поверхность воды притягивает не только неизвестно что потерявших там птиц, но и молодых и не очень людей, которые ведут себя столь странно, что наблюдать за ними всегда забавно.
Жизнь насекомых.
На травке разыгрываются античные драмы. Единство Времени и Пространства. Любовь, ревность, жуткие мелодии и соответствующее им исполнение. Кумиры и поклонники, сцены братания и взаимного возлияния с последующим мордобоем и лечением. Вокзальная жизнь. Но на воде она протекает чуть мягче и достойнее. Как-никак вокруг ходят интеллигентные люди – театралы, завсегдатаи ресторанов и посетители модных магазинов. Театралы, конечно, замечаний делать не будут, но вот остальные, в случае чего, могут запросто выговор с занесением в грудную клетку выписать. Не собственноручно, конечно, а посредством охраны. Так что простым обитателям прудов возле мест скопления приличной публики вести себя нужно крайне сдержанно.
Здесь жизнь бурлила всегда, но с приходом новых времен и в ожидании Страшного суда чрезвычайно оживились поклонники Булгакова – на Патриках день и ночь продолжались беззлобные мистерии. А на Чистых прудах любители поэзии и мелодекламаций под гитару состязались в остроумии сатирических прогнозов.
Ресторан «Ностальжи» я люблю давно – счастливое сочетание приятельских отношений с хозяевами, удачного месторасположения и хорошей, замечу, стабильно хорошей кухни. В начале двадцать первого века Москва превратилась в ресторанную Мекку. Деньги, хлынувшие в страну вслед за безумным ростом цен на нефть, принесли с собой мишуру роскошной жизни. Публика, ошалевшая от неправедного богатства, вдруг поверила в его заслуженность и, перестав стесняться собственного дурновкусия, возвела его в ранг элитарного образа жизни.
Дорогие рестораны открывались один за другим, соревнуясь в пышности и степени аляповатости интерьеров. Денег никто не считал – какой смысл считать ворованное, если счет любят только свои, кровные денежки, горбом да умом заработанные? Модные рестораны зазывали к себе поваров, завозившихся со всего мира. Ошалевшие от привалившего счастья заезжие итальяно-французско-японские шефы лихорадочно изучали русский язык по самой проверенной методике – в кровати с местной любовницей. И постепенно привыкали к истерикам со стороны своих хозяев, порой доходящим до рукоприкладства. Политика кнута и пряника действовала как нельзя лучше – иностранцы буквально из кожи вон лезли, стараясь удивить новыми блюдами непритязательную ресторанную публику.
