– Володь, – Илья говорил настороженно, – прости, если я что-то не то сказал.
Мою беседу с Даниилом ребята слышать не могли и, очевидно, трактовали затянувшуюся паузу как недовольство с моей стороны.
– Все хорошо! – ответил я. – В вашем пожелании есть рациональное зерно. – Я встал из-за стола и вышел на середину кабинета к ребятам. Они стояли как на разводе, плечом к плечу. При моем приближении парни невольно подтянули животы и приподняли подбородки. Забавно. Видно, в каждом мальчишке живет солдат.
– Опуститесь на левое колено, – торжественно произнес я.
Вот за что я люблю Даниила, так это за открытость моим идеям. Не дал он превратить обряд инициации в тривиальную процедуру, проявил заботу, хоть и по-своему. Как только колено последнего из моих мальчишек коснулось пола, кто-то резким движением сдернул декорации. Мы оказались в прохладе высокого, темного помещения. Я сразу узнал его – храм Гроба Господня. Мы стояли у места, где почти две тысячи лет назад стоял крест, и мы были не одни. Рядом с тремя моими помощниками, также коленопреклоненные, стояли незнакомые мне молодые люди. Я почувствовал присутствие Даниила и Билла.
На мне опять оказался хитон – неудивительно, это уже вошло в добрую традицию. Билл, стоявший подле меня, также был вынужден мириться с рабочей экипировкой. Ребята тоже переоделись. Конечно, не сами. Я отметил, что хитоны им идут, а покрой и качество материала были такими же, как у нас. Разумно, а все равно чуточку обидно. Я не требую погон, лампасов и прочих знаков отличия, но, согласитесь, меня никто в Иерусалим на инициацию не возил и модных хитончиков не выдавал.
Надо же, чувствую себя как старый большевик, которого вдруг уравняли с рабочим призывом конца 20-х годов. Конечно, чтобы сейчас быть на стороне Даниила, много ума не надо – все понимают, что он Спаситель! То ли дело мы с Биллом – в наше время риски были другие, и все могло повернуться иначе. Одним словом, к победителям примазываться – невелика заслуга. Не спорю, ребята мои просто замечательные, однако можно было бы устроить им обряд поскромнее. Есть ведь трогательная отечественная традиция – давать клятву на Воробьевых горах. Герцен и Огарев – чем не пример для молодежи? Красота, и ехать недалеко!
Эх, балуем мы молодежь.
К счастью, мое ворчание не оскверняло тишину храма, так как монолог был внутренним. Итак, что мы имеем? Два апостола? Здесь, ставим галочку. Шесть граждан, стоящих на коленях в ожидании приема в пионеры евангелического движения и ниспослания чудесных возможностей? Здесь! Даниил-Спаситель? Пока не вижу. Куда это он запропастился, в тени, что ли, прячется? Раз уж вытащил всех нас сюда, то, значит, сам за все и должен отдуваться. Не думаю, что молодежь поймет, если Спаситель не уделит им хотя бы пару минут.
Даниил не прятался в тени. Он возник практически ниоткуда, материализовавшись из воздуха одновременно с первыми звуками его голоса, восклицавшего:
– Да приидет царствие Мое!
