Крюк не мог, разумеется, знать, что Тиоракис уже начал разыгрывать перед ним небольшой этюд, именуемый: «У меня болит живот», – который должен был лечь маленьким, но необходимым штрихом в создаваемое агентом ФБГБ батальное полотно под названием «Ликвидация руководителей ФОБ».
Троица главарей прибыла под сень родного подземелья, когда наверху уже начинало темнеть.
В комнату к Тиоракису вновь зашел Дадуд и предложил:
– Давай пойдем сейчас кое-чего обсудим, самое основное, а то Рамаху завтра нужно уехать в родовой поселок… Отец у него там, понимаешь… плох. Да и вообще, не так много времени у нас. Нужно с планированием заканчивать и переходить к практическим действиям. Как полагаешь? Нет? Чего кривишься?
Тиоракис, отметив про себя, что Дадуд перешел с ним на «ты», подхватил соответствующий тон:
– Такая ерунда, понимаешь! С самого утра какая-то чертовщина с кишками! Стараюсь от сортира далеко не отходить…
– Ну-ну! Бывает, – успокоил Дадуд, – это, наверное, от жирной козлятины. Хомус надо пить! Здоров, как каменный волк, будешь!
– Вот только про хомус не надо! – страдальчески поморщился Тиоракис.
Дадуд с удовольствием хохотнул.
Когда они вместе шли по подземному коридору, освещенному редкими, горевшими вполнакала, лампочками (электричество подавалось от дизельного движка), Тиоракис сделал извиняющийся жест и, сказав Дадуду, что догонит его, свернул в короткое ответвление, в тупике которого находилось отхожее место – чудо природной канализации.
Как во всяком порядочном сортире в полу пещеры имелась круглая дыра. В какие загадочные глубины улетали попадавшие в эту дыру экскременты науке пока не известно, но за несколько столетий интенсивной эксплуатации резервуар не переполнился. Мало того, естественная вентиляция (воздух тянуло прямо в дыру) и дезодорация (видимо поглощающее свойство окружающих пород), делали подземный туалет почти идеальным в санитарном отношении.
Тиоракис пробыл за войлочной занавеской необходимое, по его мнению, время и отправился догонять Дадуда.
У поворота в штабной отсек один из боевиков, стоявших на посту, кивнул ему и подтвердил, что его ждут.
– …и обязательно нужен хороший картографический материал, – дополнил список задач Тиоракис. – То, что мы имеем сейчас, не годится! Вот смотрите: на этой карте на территории станции какие-то дурацкие прямоугольнички со штриховкой… По этой ерунде пилот не сможет определить, куда нужно направить удар.
– А вот посмотрим, что у нас есть! – торжественно произнес Дадуд и достал из шкафа небольшой бумажный рулон.
Когда он раскатал бумагу на столе, все увидели довольно значительного размера обзорный снимок АЭС, сделанный явно с воздуха и отпечатанный типографским способом.
– Это откуда такое? – удивился Тиоракис.
– Вы будете смеяться, но это всего-навсего настенный календарь, – поведал Дадуд, – просто я срезал с него чисельник и логотип.
– Так… И где же здесь реакторный зал? – поинтересовался Тиоракис.
– Наверное, вот это, – Дадуд ткнул пальцем в какое-то строение и при этом упустил край фотографии, которая тут же скаталась в рулон.
Тогда снимок вновь распяли на столе, прижав все четыре его угла тяжелыми предметами: стаканом с водой, складным ножом Рамаха, пистолетом Васода и очень пришедшимися кстати здоровенными часами Тиоракиса, которые тот, во время обсуждения по своему обыкновению крутил в пальцах.
Все склонились над снимком.
– В общем, лучше, чем ничего, но тоже не слишком хорошо, – подал голос Тиоракис. – Вот это, например, что такое? Это перед главным корпусом или пристроено к нему?
Тиоракис взял со стола лупу и посмотрел.
– Нет, так еще хуже! – с досадой сказал он, – кроме растра, ничего не видно.
И тут он слегка дернулся, а лицо его исказила болезненная судорога. Глаза Торакиса беспокойно забегали, и очередной сделанный им выдох получился с легким стоном.
Васод и Рамах вопросительно посмотрели на него, а Дадуд понимающе спросил:
– Что? Опять?
Тиоракис, слегка закусив нижнюю губу, напряженно кивнул.
– Ну, давай иди, мученик! – добродушно напутствовал Тиоракиса Дадуд.
Уже у самой войлочной завесы Тиоракис задержался и, разыгрывая полную увлеченность темой, предложил:
– А вообще, идея отличная! Имея самолет и подходящую легенду, мы сможет сами организовать съемку с помощью хорошей оптики… – и тут он снова дернулся.
– Иди, иди, – подогнал его Дадуд, – а то грех случится!
Когда Тиоракис запахивал последнюю войлочную завесу штабной комнаты, он все еще слышал насмешливое гыканье обреченных людей, оставшихся там, в подземной норе, наедине со своей смертью.
Тиоракис предельно рисковал сам. Пытаясь свести к минимуму всякие случайности, он выставил механизм машинки всего на пять минут. Какое-то время заняло обсуждение снимка, какое-то – разыгрывание приступа кишечной колики. Сколько теперь у него времени на отход? Три минуты? Одна? Десять секунд?
