– Ты не знаешь, о чем ты говоришь, Савл. Мои отношения с Учителем тебя не касаются. Для меня существует лишь одно: его воля. И я жду, когда он сообщит мне ее в отношении тебя.
Сказав это, он с такой силой оттолкнул Павла, что тот упал в нечистоты, которые до этого момента успешно обходил. Тарсиец посмотрел на свои испачканные руки и поднял глаза на Иуду, огорченный, что не смог его переубедить.
– Я больше не тот, кого вы имели основание презирать, Иуда. Я был слеп, а теперь я вижу. Но…
Внезапно в его памяти всплыли слова, которые он прочел в Карозуфе, и, как недавно на площади, он произнес их от своего имени:
– Напрасно бы я стал пророком, роздал бы голодным все, что у меня есть, если бы у меня не было любви, без нее я ничто. Любовь запасает терпением, помогает. В ней нет места для злобы. Она верит во все, ждет всего, выдержит все. Пророчества устареют, а любовь не пройдет никогда.
Взволнованный словами своего врага, которые так напоминали слова Учителя, Иуда открыл дверь и вошел в камеру с факелом в руке.
– Что ты делаешь? – испугался Савл, по-прежнему лежа на полу и не отводя глаз от обнаженного меча.
– Я освобождаю тебя, – ответил Иуда, вкладывая меч в ножны.
– Почему ты это делаешь?
– Потому что Учитель только что говорил твоими устами.
Гаризим, Самария
Крепость Гаризим возвышалась над одноименной горой, одной из самых высоких в Палестине – высота ее была около тысячи метров. Она была священным местом для самаритян. В этом хорошо укрепленном храме имелся источник свежей воды, и жизнь там была организована, как в деревне. Зубчатые стены крепости, казалось, вырастали прямо из отвесной скалы, и создавалось впечатление, что все это строение высечено в скале.
Римская армия расположилась на расстоянии чуть меньше полумили. Три тысячи человек из пятитысячного Третьего Галльского легиона – лучники, баллисты, копьеносцы, пращники; солдаты со всех концов империи под императорскими орлами превратились в непобедимую армию. Сочетание красной материи и золота являло собой сверкающее великолепие.
Понтий Пилат в офицерских доспехах, поблескивающих в свете полной луны, прискакал в лагерь во главе своей когорты. Макрон, занимавшийся приготовлениями к осаде, оставил все дела, чтобы встретить его.
– Всемилостивые боги, неужели это сам прокуратор Иудеи привел мне подкрепление? Если бы я знал, что ты направляешься сюда, я бы выслал тебе сопровождающих.
– Ты бы знал об этом, если бы выставил часовых там, где полагается, – проворчал Пилат. – Тебе повезло, что мы не зелоты, а то бы тебе уже яйца оторвали.
Макрон решил не реагировать на эту провокацию. Прежде чем отплыть из Рима, он навел справки об управляющем провинцией, куда он следовал, и узнал, что это человек хитроумный и крайне опасный. Как все злопамятные люди, он обладал феноменальной памятью.
– Квинт Невий Макрон… – с презрением выпалил прокуратор. – Человек, который останется в истории как потерявший статую императора.
– Я ее не потерял, – таким же тоном возразил преторианец. – Она за этими стенами.
– Успокойся. Она пробудет там недолго, я принимаю на себя командование осадой.
– Об этом не может быть и речи! – возмутился Макрон. – Я прибыл сюда по особому приказу императора и…
– Ты на моих землях, – перебил его прокуратор. – Этой провинцией я управляю вот уже десять лет. Ты доставил эту статую, но не туда, куда нужно, и я исправлю эту ошибку. Можешь возвращаться в Рим.
– Моя миссия заключалась не в том, чтобы «доставить» статую императора, а чтобы установить ее в святая святых.
– В таком случае ты потерпел неудачу. Мы теперь стали посмешищем для всей Палестины, и я не вернусь в Иерусалим, пока вся эта погань не захлебнется смехом.
– Мои солдаты уже окружили крепость рвами и валами, прокуратор, и как раз строят военные машины и башни.
– Они не твои, а Третьего Галльского, поскольку у тебя нет полномочий командовать этим легионом.
– У меня не было выбора, прокуратор. Нужно было действовать быстро. Ровно через неделю можно будет пойти на приступ.
– То, чему тебя учили в военной школе, здесь не пригодится. Так вот, раскрой пошире свои глаза, навостри уши и слушай. Но прежде распорядись, чтобы приготовили мне палатку, и пришли ко мне легата Третьего Галльского, чтобы он принес присягу новому командующему.
Макрон, не пошелохнувшись, смерил его взглядом с головы до пят.
– Конечно, если ты не хочешь, чтобы тебя арестовали за то, что лик императора оказался в руках врага.
Пилат подумал было, что Макрон собирается бросить ему вызов, но этого не произошло.
– Луций! – крикнул префект. – Скажи, чтобы приготовили подходящее место для ночлега для нашего глубокоуважаемого гостя.
Он резко отвесил поклон, ударил себя кулаком в нагрудник и удалился.
Прокуратор направил свою лошадь к крепости. Это было впечатляющее сооружение. Отвесная скала, словно высеченная титанами, продолжалась зубчатыми стенами, и казалось, что сам Бог укрылся за ними от людей.
Поверхность у подножия крепости была неровной, что крайне затрудняло установку пандусов для штурмовых башен.
