Уже почти добравшись до берега, робот вдруг замер, остановился. Огромные круглые глаза его потускнели, а щупальца беспорядочно задергались.
Последним отчаянным усилием белковый размахнулся и точным броском его еще успел рассчитать гаснущий мозг – бросил мальчика на кучу песка, насыпанную на краю мола, а сам медленно погрузился в воду…
Когда Аполлон, свернув в гавань, увидел, как мальчик сорвался со стрелы, он ни мгновения не раздумывал. Он не подумал в этот момент о том, что накануне роботомастер запретил ему перенапряжения, сказав, что они в любой момент могут привести к необратимой гибели. Ведь его действиями теперь, как и всегда, руководили не только точный расчет, но и эмоции, заложенные в него конструктором-воспитателем. Среди них главным было чувство привязанности, любви к человеку. И не только к какому-то одному, определенному, но и ко всему человечеству в целом. Тысячи знакомых и полузнакомых человеческих лиц вдруг выплыли из возрожденной памяти и промелькнули перед Аполлоном, когда он, оттолкнувшись по-молодому спружинившими щупальцами от пирса, круто взвился вверх и нырнул в бухту, подняв целую тучу брызг.
Коля очнулся на руках у отца. Вокруг стояло множество людей, притихшие друзья теснились позади.
Отец спросил:
– Как себя чувствуешь?
– Ничего… Только ладони горят, – еле слышно прошептал Коля.
– Это понятно, – усмехнулся отец.
– И все тело болит.
– От искусственного дыхания. Скоро пройдет, не страшно, – успокоил отец.
Протиснувшись сквозь толпу, к Колиному отцу подошел старший инженер гавани. Он выглядел расстроенным.
– Товарищ начальник порта, – произнес он. – После того как водолазы его выловили, мы немедленно доставили его в центральную роботомастерскую, как вы распорядились…
– Ну и что там сказали? Есть надежда? – нетерпеливо спросил старший Искра.
Коля замер.
Инженер развел руками.
– Ничего не удалось сделать.
– Кто его смотрел?
– Лучшие роботомеханики гавани.
– А каков диагноз?
– Необратимо поврежден главный витаблок. Эмоциональное напряжение, которое испытал робот, оказалось для изношенных систем губительным.
– Аполлон… – прошептал Коля.
