Следовательно, читая «Жизнь Аполлония», мы должны смотреть на нее глазами грека, а не еврея или протестанта. К тому же многие, действующие в надлежащей сфере, должны быть для нас подлинным проявлением Божественного в виде Одного или Всех, ибо «боги» существуют независимо от заповедей и вероисповеданий.
Место героев, демонов и богов заняли святые и мученики, но перемена названий и точки зрения людей почти не влияют на неизменные факты. Прочувствовать факты универсальной религии за постоянно меняющимися названиями и с полным пониманием и сочувствием ощутить надежды и страхи каждой стадии религиозного сознания, увидеть, если бы это было возможно, прошлые жизни наших собственных душ — крайне трудная задача. Пока мы не научимся осознанно ставить себя на место других, мы можем разглядеть лишь одну сторону Ьесконечнои
Для Аполлония непосредственные проявления человеческой веры были несущественны; он чувствовал себя как дома во всех странах, среди всех культов. У него находилось обнадеживающее слово для каждого, он тонко чувствовал людей, что помогало ему исцелять их. Такие, как он, встречаются редко, записи же о них драгоценны и не требуют никаких приукрашиваний.
Попробуем для начала обрисовать в общих чертах молодость и путешествия Аполлония, избавившись от украшательств Филострата, а затем попытаемся рассмотреть природу его миссии, его философию, которую он так любил и которая была для него религией, и, наконец, если это возможно, его сокровенную внутреннюю жизнь.
Аполлоний родился[74] в Тиане, городе на юге Каппадокии, примерно в первые годы христианской эпохи. Его родители происходили из древнего рода и были довольно богаты (i., 4). В детстве Аполлоний проявлял признаки хорошей памяти и склонности к наукам, а еще был очень красивым. В возрасте четырнадцати лет его отправили в Тарсус, известный научный центр того времени, для завершения образования. Но краснобайство и образ жизни этих «школ» не подходили его серьезному характеру, и он поспешно отбыл в Эгею — город на морском побережье к востоку от Тарсуса. Здесь Аполлоний нашел более подходящее для себя окружение и с пылом погрузился в изучение философии. Он познакомился со жрецами храма Эскулапа, в котором занимались и лечением людей, а также с учениками и учителями платонической, стоической, перипатетической и эпикурейской школ философии. Несмотря на то что Аполлоний внимательно изучал эти философские системы, по-настоящему ему было интересно только учение Пифагора. При его изучении Аполлоний проявлял необычайную глубину понимания[75], несмотря на то, что наставник Эвксений вовсе не практиковал учение, а лишь как попугай бессмысленно повторял доктрины. Такое преподавание было недостаточно для нетерпеливого духа Аполлония; его необычайная «память», наполнявшая жизнью однообразное бормотание наставника, заставляла его двигаться вперед. В шестнадцать лет «он окунулся в пифагорейскую жизнь, вдохновленный великим»[76]. Тем не менее Аполлоний сохранил привязанность к своему учителю и щедро наградил его (I, 7).
Когда Эвксений спросил Аполлония, как он собирается начать свою новую жизнь, тот ответил: «Как врачи очищают своих пациентов». С этого момента он отказался притрагиваться к любой пище животного происхождения, полагая, что она отупляет мозг и делает его нечистым. Он считал, что единственно чистая пища — та, которую производит земля: фрукты и овощи. Он также воздерживался от вина, ибо оно, хотя и делается из плодов, «делает мутным эфир[77] в душе» и «разрушает спокойствие разума». Более того, он ходил босиком, отпустил длинные волосы и не носил ничего кроме полотна. Теперь он жил в храме, к восторгу жрецов и с явного одобрения Эскулапа[78], и быстро получил такую известность из-за своего аскетизма и благочестивой жизни, что слова[79] киликийцев о нем стали пословицей (I, 8).
