<p>ВОЗДУХ</p>Прислушайся к его большому шуму,разрубленный насквозь выходит воздух грубыми слоямииз пестрого столпотворенья парка.Он повернулся ликом иссеченнымк собранью крыш над уличной трухой,он машет им пустыми рукавами,шуршит плащом, как сдутый дирижабль,над мыльной оперой кипящего Гудзона.Он ветви гнул, но стрелы не вложил;не склонный к мщенью — он не видит цели.Дороже упоения победойему трубы и колокола звук.Он проглотил огромную обиду.Он собственным объемом тяготится.Обходит всех, ресницы опуская.Уступчив? Значит всем добыча — он.Что остается? Грусть от ускользанья,а безразличный, гаснущий напортолчками крови красной обернулся,рисующей его на меловой бумаге,и нет органа голосу его.
февр. 94
<p>СЕМЬ ЛЕСТНИЧНЫХ МАРШЕЙ</p>IНа чистое звучаниеменяет голос свойпривычное отчаянье —им и живет живой,подходит к небу сонный,вернувшийся сейчас…Громадно отдаленное,не помнящее наспространство… в крыши рыжиеуставлено окно,он смотрит в него, дышити нежное пятнодыханья испаряетсяс холодного стекла,и вечность покупаетсяна денежку тепла.IIТам ожили троллейбусыи вздернули усы.Уже жужжат пропеллеромпо радио басы.И закружились глобусыв заставках новостей,смотрите, вот подробностиполученных вестей.Вот новые события —их выше головы,зачем же ночью спите вы?все проморгали вы.Вставай, дружок, наверстывайчто мимо уплыло,и разливай наперсткамидыхания тепло.IIIУходят ночи призраки.Прощайте, не до вас,и утро входит близкоев умытый круглый глаз.Так снова совмещаетсярисунок бытияс вчерашним обещаниемвозврата в Мир и Я.Мы заполняем сызновавсе контуры свои,мы вызволены — вызваныиз сонной колеи,в которой исчезали мы,какой-то были срок,и не оттуда ль залитанам чернота в зрачок?IVНеведомо где были мы,мне не пересказатьнежитое бессилие,что нежило глаза,что я впритык разглядывалдо голубой зари,скитался и разгадывалпод веком изнутри.И нерадивым школьником —учеником тоски,я провожу угольникомпо ужасу доски.Не знаю, как я выкручусь,какой я друг ночам…Когда-нибудь я выучусьбессмысленным вещам.VКто помнит контур смазанныймучительной земли,селеновыми фазами очерченной вдали?— И загремели крышками,вставая в полный рост,мы их подсказки слышаликак излученья звезд.Их пальцы в кляксах двигалиськ тому, что было ртом,их жизнь клубилась выдохомна воздухе крутом.Не небо — синь еловая,в нее белым-белоуходит «бестолковоепоследнее тепло".VI
