Оскудевшему провинциальному человеку редко приходится вести на себе ношу пережитых смертей, но судьба Яши не могла сложиться иным образом. Еще ребенком пережив трагическое событие, его мировоззрение суждено было поменяться, а все вокруг, через призму искаженного рассудка, будто тлеет, меняя свое человеческое значение. Всячески стараясь предотвратить последующие несчастья, никак не может понять, в чем истинная причина бесконечных горестей.
Глава 1. Оборвана хрупкая нить.
Произошла эта история около века назад, в тех местах, что ныне уже никто не называет губерниями. В небольшом селе, от коего в наши дни уже совсем ничего не осталось, проживала семья, состоящая из пяти детей: трое не дожили до юношества Яши. Он смутно их помнил, но точно знал, что братья погибли от бушующих болезней вроде скарлатины и тифа. От чего-то его и Иду эта болезнь пронесла, но тем не менее, оставшиеся не отличались железным здоровьем. Переступив порог семилетия, мальчик с трудом читал, ибо верил, что это совсем ему не нужно. Кровавая борьба русско-японской войны— все, о чем тот слышал от современников, то, что наполняло его сердце и мозг. Грезив мечтами о службе простым солдатом, вечно играя в лошадок, он явно отставал в возрастной норме от младшей сестры, которая лелеяла надежды о будущем поэтессы. В прочем, не только внутренне, но и внешне они отличались от ребят из более обеспеченных семей. Никогда не носившие дорогих одежд, не пробовав хорошей пищи, оставшись с овдовевшей матерью, свято верили, что скоро этому придет конец. Она то и дело, постоянно томила их рассказами о малознакомом Казимире Ивановиче, будто однажды родство обретет кучу денег, а после, счастливо попрощавшись с землей-кормилицей, направится в столицу. Дети, конечно, с упоением слушали, постоянно спрашивая когда-то случится, но женщина лишь загадочно говорила – стоит подождать. В прочем, не сложно догадаться, объект ее грез – человек в достатке, который словно в любовном романе заберет к себе нарисовавшихся родственников. И он явно не спешил с помощью. Но обычной крестьянке, почти необразованной, Казимиру Ивановичу удалось сесть на уши.
Поелику Марию Федоровну с трудом можно было назвать хорошей матерью, постоянно находясь в разъездах, дети часто оставались одни. Не вдвоем, а просто без взрослых. В незамысловатом деревянном домике так же ютилась лайка среднего размера, с крысиной мордочкой, но человеческим сердцем, которую около пяти лет назад те толи подобрали, толи куповали у дальних родственников, чтобы появилась хотя бы какая-то защита. Собака была слишком добродушной чтобы нападать на людей, но, быть может, в нужный момент показала б клыки. Однако такой картины никто из семьи не наблюдал, а столь, казалось бы, грозный зверь, пугался маленьких мышей в стоге сена, но слыша топот за калиткой всегда издавал громкий лай. Она отпугивала воров и различных хулиганов, ведь те не знали, насколько труслив обладатель такого громкого голоса. Могла испугать внешним видом как незнакомцев, так и гостей, но домочадцы ее любили, принимая за члена семьи. Особенно близким сердцу животное приходилось Яше, который, достигнув всего тринадцати, в отсутствии матери принимал за собаку с младшей сестрой на себя полную ответственность. Даже в те дни, когда за Идой не нужно было приглядывать, он занимался играми и воспитанием пса. Причиной тому служило ничто иное, как безграничная любовь ко всему живому. Он был тем мальчиком, кой и мухи не обидит, хотя представлял, будто однажды станет по-настоящему хладнокровным. Надо полагать, что слабохарактерность сказалась на его общении с ровесниками. Дети в те годы от чего-то были суровыми, озлобившимися друг к другу. От того, скорее всего, кривотолки, разлетавшиеся по маленькой деревне в миг, а школьники, так любившие греть уши, могли знать кто из их окружения неодобрителен в глазах взрослых. Б-кейн осуждалась как семья, дети которой больше напоминали беспризорников, нежели ухоженных ребят, а мать, всячески пытающуюся вытащить со дна их жизни, бранили хуже остальных в поселении. Втроем они, бесспорно, знали об этом, но Яша почти не жалел о отсутствии верных друзей, ибо ему было интереснее проводить время с собакой и сестрой. Вечно погруженный в себя, однокашники скорее считали его осанистым, но готовым в трудной ситуации попустить вожжи и заплакать. Людьми, которых так же считал хорошими друзьями, являлись косари, коих в разное время года мальчик встречал по пути с занятий или во время прогулки по полю с псом. С ними можно было поболтать, но нисколько не назначать личные встречи. Таким образом, он был несколько обособлен от большей части общества.
Деревянный домик, спрятанный за густыми деревьями, боле походил на заброшенное место, так же и огород, в котором с трудом прорастали овощи. Мария Федоровна старалась привозить гостинцы детям, возвращаясь из городской жизни, но отсутствие их изобилия редко давало довольство. Тем не менее, младшие, в отличие от нее, не знали богатой и чудной жизни, от того считали, будто все происходящие – обыкновенная человеческая жизнь.
