Мы сказали: старой историографии. Но эта старая историография не принадлежит лишь прошлому. Блоку приходилось бороться с живым и все еще влиятельным противником. Почти одновременно с «Апологией истории» была написана книга известного французского историка Луи Альфана «Введение в историю». Альфан выступил с обоснованием того метода исторического исследования, которым он, как и многие другие историки, пользовался на протяжении всей своей жизни. Принципы этого метода становятся ясными уже из оглавления книги: «Оценка исторического свидетельства», «Критика свидетельств и установление фактов», «Координация фактов», «Изложение фактов». Факт для него — это сообщение источника. Цель истории — «спасти от забвения факты прошлого», поэтому первая и основная задача ученого— установление подлинности документа, в котором, по убеждению Альфана, непосредственно и целиком запечатлена историческая правда. Историк полностью зависит от исторических свидетельств и только от них. «Там, где молчат источники, нема и история; где они упрощают, упрощает и она; где они искажают, искажает и историческая наука. В любом случае — и это, по-видимому, главное — она не импровизирует»[35].
Разумеется, ученый-историк не «импровизирует» и ничего не выдумывает. Но значит ли это, что он и в самом деле, как со всей ясностью вытекает из приведенного утверждения Альфана, — раб исторических свидетельств и принужден следовать им даже в тех случаях, когда подозревает или знает, что они упрощают и искажают действительность?! Неужели у него нет никаких средств, при помощи которых он мог-бы заставить прошлое выдать ему свои тайны, рассказать о себе то, о чем прямо не сообщают сохранившиеся документы? Многое ли вообще может поведать источник ученому, обращающему все внимание на его букву и считающему свою задачу выполненной после установления его подлинности? Подобный метод не предполагает постановки проблем и научного объяснения. Такую историю Коллингвуд с основанием заклеймил как «историю, сделанную с помощью ножниц и клея»[36].
Конечно, деятельность историка практически никогда не исчерпывалась «критикой текстов», о которой рассуждали Ланглуа и Сеньобос, Альфан и многие другие историки, повторявшие как своего рода заклятье слова Фюстель де Куланжа: «Тексты, одни только тексты, ничего кроме текстов!»
Это иллюзия, но все же важнейшие методологические проблемы исторического знания не могли быть должным образом осознаны.
А то, что их можно было довольно долго не осмысливать, вызывалось рядом причин. Укажем одну. Традиционная историография со времен античности сосредоточивала внимание на res gestae, на рассказе о событиях политической жизни. Потому-то главной задачей историка и считался сбор сведений о всякого рода событиях и восстановление их связи и последовательности. Этим установкам удовлетворяла методика распознавания фактов; с ее помощью были выявлены основные факты — события политической, дипломатической, военной истории.
Разумеется, и в XVIII, и в XIX в. существовали умы, которые более глубоко осмысливали исторический процесс. Если ограничиться одними французами, вспомним Вольтера, Гизо, Тьерри и Токвиля или «великих предшественников», на которых охотно ссылается Блок, — Мишле, Фюстель де Куланжа. Переход к исторической науке нового типа был подготовлен открытием Маркса — в основе исторического процесса лежит развитие и изменение социально-экономического строя. Историки, стоявшие на философских позициях исторического материализма, внесли огромный вклад в разработку проблем истории, понимаемой как последовательная смена способов производства материальных благ и соответствующих им форм общения людей. По вполне понятным причинам освоение этих истин западной историографией, даже наиболее крупными и прогрессивными ее представителями, весьма затруднено. Многие из них вообще неспособны их принять. Заслугой Блока является прежде всего то, что, не будучи марксистом и недостаточно зная Маркса[37], он тем не менее осознал первостепенную важность исследования именно экономических и социальных структур и, соответственно, необходимость полного обновления исторической науки.
Наука история, которая исследует глубинные процессы экономической, социальной и духовной жизни, нуждается в новом понятийном аппарате и в качественно иной методике анализа источников. Здесь потребны более разнообразные и сложные, изощренные способы изучения материала. Во главу угла становится проблема обобщения, синтеза частных результатов, получаемых отдельными, специализированными отраслями знания об обществе и человеке[38].
