Три года, проведенные Павлом в Эфесе, были отмечены и надеждами, и победами, но также и борьбой, и неудачами. Никогда за все время своего апостольского служения он не оставался так долго в одном месте и не пребывал в столь тяжких трудах, работая, как он признался, «со всяким смиренномудрием и многими слезами…» (Деян 20:19).
Он руководил общиной, его проповеди множили число христиан, он противостоял опасностям, грозившим отовсюду. Поскольку Павел не мог часто уезжать из Эфеса, он действовал как капитан, отказывающийся посреди бури покидать свой мостик; он постоянно рассылал самых ревностных из своей паствы нести Благую весть в города, куда еще не дошло слово Христово. Он поддерживал связи с церквями в Колоссах, в Лаодикии и в Гиераполе. Оживленнее стала переписка с Македонией, куда отправились Тимофей и Эраст. «Ибо для меня отверста великая и широкая дверь», — писал Павел о своей деятельности (1 Кор 16:9). Павел проповедовал так, «что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины» (Деян 19:10).
Из Коринфа вернулся Аполлос, и Павел с ним совершенно примирился, возможно, намечалась общая проповедническая миссия в Азии. Самым преданным учеником Павла оставался Тимофей, о котором апостол писал: «Ибо я не имею никого равно усердного» (Флп 2:20). Но радовали и Тит, Эраст, Аристарх.
Кипучая деятельность Павла в Эфесе разнообразна. Деяния сообщают, что неожиданно Павла стали осаждать больные, умоляя излечить их, и Господь «творил немало чудес руками Павла» (Деян 19:11). Самые нетерпеливые хватали даже одежду («платки и опоясывания с тела») апостола, чтобы приложить к больному месту. Действительно ли Павел позволял такое, близкое к истерии поведение, совершенно чуждое для его характера? Невольно задаешься вопросом: не разыгралось ли тут воображение Луки-врача? Но, возможно, этот эпизод породили естественные причины: чума, голод, землетрясения обрушились на окрестности Эфеса. Возле храма Артемиды продавали бронзовые пластинки, которые, как считалось, приносили облегчение больным. Знатные эфесские семейства, греческие и римские, часто обращались к магам, которые с помощью магических заклинаний должны были изгонять духов, считавшихся причиной всех зол. Астрологи процветали. До нас дошли сведения о заклинателях злых духов, разъезжавших по провинции и изгонявших их со словами: «заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует» (Деян 19:13). Семь сыновей иудейского первосвященника Скевы попытались излечивать подобным образом, но злой дух им сказал: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?» (Деян 19:15). Злой дух полностью овладел несчастным больным, и тот бросился на сыновей Скевы с такой яростью, что они едва спаслись, бежав «нагие и избитые».
Это заставило многих изменить свои взгляды. Христиане не выдержали, пришли к Павлу и стали умолять его простить им их заблуждения. Более того, они бросили к его ногам книги по чародейству, цена которых достигала пятидесяти тысяч драхм, и устроили из них костер.
Первое время проповедническая деятельность Павла не тревожила язычников. Но по мере того как росло число обращенных в новую непонятную веру, горожане заволновались: сначала пошли слухи, потом начался ропот. Забеспокоились жрецы храма Артемиды, а потом, еще больше, торговцы, что продавали у стен храма сувениры. Некий Димитрий поднял шум первым: новый бог становился соперником богини Артемиды и мог отобрать у почтенных торговцев немалую часть их прибылей. Димитрий стал науськивать своих собратьев на христиан. В Деяниях апостолов запечатлена его речь, адресованная эфесским торговцам: «Друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше; между тем вы видите и слышите, что не только в Ефесе, но почти по всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги. А это нам угрожает тем, что не только ремесло наше придет в презрение, но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и ниспровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная» (Деян 19:25–27).
В Эфесе трудилось немало ювелиров, для которых эти слова были не пустым звуком. Ремесленники тоже встревожились. Димитрий убедил их собраться в театре. Толпа, выросшая по дороге, захватила двух македонян, Гаия и Аристарха, близость которых к Павлу была всем известна. В театре посыпались проклятия в адрес христиан и Павла, но также и в адрес иудеев. Чтобы успокоить разбушевавшуюся толпу, слово взял один из городских магистратов. Указывая на Гаия и Аристарха, он воскликнул: «…вы привели этих мужей, которые ни храма Артемидина не обокрали, ни богини вашей не хулили. Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания, и есть проконсулы: пусть жалуются друг на друга» (Деян 19:37–38).