Варвар: Хорошую ярмарку превращают в домашнюю кухню. Дай сюда кифару. Слушай, как надо создавать соответствующее настроение. Ах вчера, вчера, вчера мы всю ночку... Почему не танцуешь?
Женщина: Ушла от тебя.
Варвар: Как ушла? Куда?
Женщина: К нему.
Варвар: Но, нанял тебя я!
Апостол (Женщине): Сколько он тебе дал задатка?
Женщина (сложив три пальца): Вот что он мне дал.
Апостол: Верни ему полученный задаток, и дело с концом.
Женщина (Варвару): Вот. Держи.
Апостол: Сдачи не надо. И не приставай больше к ней. Она занята.
Возвращается к своему строению. Варвар, подняв камень, подошел сзади, прицеливаясь.
Варвар: А ты не думал, рыжий, что я могу тебя убить?
Апостол: Меня уже столько раз убивали, что я привык умирать каждый день.
Варвар: Давай поговорим, как муж с мужем.
Апостол: Увы. Всё. Время разговоров кончилось, настал час молитвы.
И снова восходит на скалу. Преклонив колени, слился со скалой, они стали единой каменной громадой. Поляна замерла.
Занавес
<p>Часть вторая</p>Обитатели поляны озадаченно следят за тем, как Финикиец разбирает Апостольскую горку.
Варвар (рабу): Разбрасывай эти камни куда подальше. И чтобы ни этой кучи, ни духу его тут не было!
Скиф: Этакое чучело! Ни осанки, ни вида, ни голоса, но была в нем какая-то власть над людьми, над событиями. Над ним подшучивают, подсмеиваются, а он всё собирает камни и, глядишь, владеет, управляет.
Варвар: Апостолы — народ опасный.
Финикиец: Чем?
Варвар: Волнуют земную глубь, а когда земля волнуется, всё живое цепенеет.
Женщина: Зачем вы разрушаете его работу?
Варвар: Мы извергаем его из своей среды.
Женщина: Почему?
Варвар: Не наш человек.
Дак: Да с чего вы взяли, что мой брат — не наш человек?!
Варвар: У негонепомерно большая тень.
Еллин: И к тому же она всё время.
Женщина: Но это же прекрасно — человек, у которого растет тень!
Скиф (Еллину): Чем это можно объяснить?
Еллин: Думаю, устремлением в будущее.
Варвар: Как это понять?
Еллин: Очень редко, в миру появляются такие странники, которым больше суждено жить в будущем. И хотя они копошатся рядом, их тени уже пробивают века...
Отмолившись, Апостол спускается со скалы. Разрушенную горку принимает как должное и снова начинает ее собирать. Скиф ходит за ним по пятам, присматриваясь к его тени.
Скиф: Слушай, господин Апостол... А смог бы ты достать у Варвара кувшин вина для моей измученной души?
Апостол: Достать-то я достану, но будет ли это тебе по силам?
Скиф: Мне-то? Один всего кувшинчик? А подай его сюда.
Апостол: Не спеши, потому что, прежде чем дойти до тебя, кувшин простоит между мною и тобой.
Скиф: И для чего такая церемония?
Апостол: Чтобы поговорить.
Скиф: Иудеи обожают разговоры! А — не выдохнется?
Апостол: Прикроем горлышко.
Скиф: И куда ты его поставишь?
Апостол: Да хотя бы на эту каменную округлость. Ты по ту сторону, я по эту, а между нами — кувшин.
Скиф: Так. Удобно. К тому же, наслаждая свой слух, я смогу так, время от времени, по глотку?..
Апостол: Нет. Вино — отдельно, слова — отдельно.
Скиф: Гм! И сколько эта мука будет тянуться?
Апостол: Пока не выскажусь.
Скиф: О чем пойдет речь?
Апостол: О тебе.
Скиф: Чего удумал, паршивец! Но ты достань сначала вино!
Апостол: Достанем (Варвару). Налей кувшинчик.
Варвар: Как же. Бегу — разрываюсь.
Апостол (Скифу): Горячего, прохладненького?
Скиф: Лучше прохладненького, но, смотри, Варвар тебя не слушает!
Апостол: Белого, красного?
Скиф: Красное полезнее, но он же повернулся к нам непотребным местом!!
Апостол (копаясь в поясе): Ничего, развернуть его недолго.
Дак: У моего брата водится серебро!!
Еллин: Где ты видел иудея, так чтобы совсем уж без серебра!
Варвар (кланяясь): Добро пожаловать первому покупателю в царство виноградной лозы, ибо все великие, все святые истины лежат на дне кувшинчика.
Апостол (вручая ему монетку): Где лежат святые истины, мы уже знаем (взяв кувшин, поставил его на каменной округлости). Меч.
Скиф: Что — меч?
Апостол: Положи меч рядом с кувшинчиком.
Скиф: О разоружении разговора не было.
Апостол: Человек при мече плохо слышит того, у которого меча нет.
