Вырисовывается следующая картина. С одной стороны, при многих раннехристианских общинах были вдовы, которые нуждались в материальной помощи, и такую помощь община им оказывала. Вдовство было широко распространенным феноменом в древнем мире по причине высокой мужской смертности. Вдовы принадлежали к наиболее социально незащищенным слоям населения. Поэтому они и становились, наряду с сиротами и инвалидами, объектом целевой благотворительности со стороны христианских общин. Забота о вдовах входила в обязанности диаконов, о чем помимо рассказа об избрании семи (Деян. 6:1–6)[211]свидетельствует упоминание в «Пастыре» Ерма «диаконов, которые худо проходили служение, расхищая блага вдов и сирот, и сами наживаясь от своего служения»[212].
С другой стороны, при многих общинах создавались своего рода сестричества, куда входили вдовы, решившие не вступать в брак и посвятить свою жизнь служению Церкви. Из их числа избирались диакониссы, в обязанности которых входила, в частности, помощь епископу или священнику при крещении женщин.
Очевидно, что Тавифа была частью такого сестричества, которое достаточно подробно описано в рассматриваемом эпизоде. Характерно употребленное Лукой выражение «святых и вдовиц»: слово «святые» в данном случае указывает на членов общины, а слово «вдовицы» – на членов сестричества при общине, состоявшего из вдов, которые несли при ней служение.
Тавифа в этом сестричестве несла особое служение: она изготовляла одежду для вдов. Слова «вдовицы со слезами предстали перед ним, показывая рубашки и платья, какие делала Серна, живя с ними» вряд ли должны указывать на то, что эти рубашки и платья были разложены для демонстрации; скорее, вдовы носили на себе эту одежду и со слезами указывали на нее Петру. Вполне вероятно, что Тавифа шила эту одежду бесплатно, чем оказывала существенную помощь вдовам.
Воскрешение Христом дочери Иаира. Мозаика кафоликона монастыря Хора (Кахриеджами) в Константинополе. Ок. 1316–1321 гг.
Пётр был свидетелем многих чудес Иисуса. Он, несомненно, должен был помнить, как Иисус перед воскрешением дочери Иаира выслал из комнаты всех, оставив при Себе лишь ближайших учеников и родственников умершей (Мф. 9:25; Мк. 5:37, 40; Лк. 8:51, 54). Пётр также «выслал всех вон» перед совершением чуда. Однако в отличие от Иисуса, о Котором не сказано, чтобы Он вознес молитву Отцу, Пётр преклоняет колена для молитвы. Этим подчеркивается, что Пётр совершает чудо не своей силой.
Мы не знаем, к кому обращался Пётр в молитве – к Богу Отцу или к Иисусу. Сам Иисус заповедал ученикам молиться Богу как Отцу (Мф. 6:9; Лк. 11:1–2). Однако уже в рассказе о побиении камнями Стефана мы слышим молитву «Господи Иисусе! приими дух мой» (Деян. 7:59). Слова «Ей, гряди, Господи Иисусе!», которыми завершается Апокалипсис (Откр. 22:20), представляют собой, по общепринятому мнению, раннехристианский литургический возглас. Есть веские основания считать, что сразу же после воскресения Иисуса ученики начали обращаться к Нему в молитвах, хотя обращение к Богу Отцу оставалось основным видом молитвы для евхаристических чинов[213].
Результатом чуда стало то, что в Иоппии «многие уверовали в Господа». Речь идет не о том, что язычники уверовали в единого Бога, а о том, что жители города (по-видимому, иудеи) уверовали в Господа Иисуса Христа. Это характерная для Луки ремарка, на протяжении всего повествования отмечающего последовательный и быстрый прирост членов христианской Церкви в результате деятельности апостолов.
Пётр стоял во главе общины, которая жила по особым правилам и законам. Об этом мы узнаём из двух близких по содержанию отрывков книги Деяний:
