Она, бедная, аж дар речи потеряла. Смотрела бегающими глазами то на меня, то на дверь за моей спиной, желая, очевидно, сбежать.
- Привет, - выдавила из себя. - А ты чего здесь… На улице ужас что творится.
- Да ерунда, я всё равно здесь рядом был, - заливал я, небрежно махнув рукой. Надеюсь, моё лицо не сильно красное после пурги. - Ты как домой - на такси или на автобусе?
- Никак. То есть… пешком. Я тут недалеко живу.
Я окинул её скептичным взглядом. Маленькая и худенькая, как восьмиклассница. В дешёвой курточке, из которой давно выросла, древнем колючем шарфе и в старой шапке с полуоторванным помпоном.
- Тебя же ветром унесёт до самой Дудинки. Пойдём, я поддержу. Ну в смысле, провожу.
По её выражению я понял, что она бы скорее предпочла улететь не то что в Дудинку - портовый городок в девяноста километрах от Норильска - на Северный полюс, чем принять моё предложение. Полина судорожно пыталась сообразить, как отделаться от меня, но я уже распахнул дверь и жестом пригласил её на улицу.
До её дома добирались, ожидаемо, почти вслепую, по сугробам, пряча лица. Страшно представить, как миниатюрная Полина ходит в такую погоду одна. Мне пришлось настоять, чтобы она держалась за меня, чтобы не улететь. Сначала упиралась, но упав на гололёде и чуть не вылетев на дорогу, приняла помощь и крепко ухватилась за мой локоть. А я с ироничной усмешкой заметил валяющийся на боку светофор. Не выдержал, бедняга. Бывает!
Помню, как в детстве я пошёл в школу сквозь такую же метель. Ох и хапнул я тогда приключений, скажу я вам! Идти было сравнительно недалеко, но мы жили на самой окраине города, на обдуваемой местности, где мало строений и людей.
Сам маленький и тощий, в большом пуховике, делающим меня похожим на космонавта, с набитым учебниками и ненужным хламом рюкзаком за спиной и простым шуршащим пакетом со сменкой в руке я тонул по пояс в сугробе, но отчаянно пытался добраться до заветной школы. Первый класс как-никак, нужно набираться новых знаний!
Ресницы слиплись от мокрых снежинок, дышать было тяжело из-за хлещущего по лицу, как кожаными перчатками, ветра. Пробираешься вслепую, если повезёт, на секунду-две спасёшь лицо от порыва, сделаешь глоток воздуха и с новыми силами в путь, покорять вершины.
Я выбрался из сугроба, и меня тут же подхватило стихией, как домик из «Волшебника изумрудного города», пронесло несколько метров и вышвырнуло на дорогу. Выбираться с неё пришлось ползком на четвереньках, потому что встать я не смог, как ни пытался. На моё счастье, ни одной машины на проезжей части тогда не показалось.
Когда я героически добрался до школы и предстал во всей своей красе, облепленный снегом до самых бровей, с единственным ботинком в пакете, болтающие на вахте тётки вытаращились на меня, как на диковинку.
– Здрасьте! – бойко, как пионер, воскликнул я.
– Ты как сюда добрался, мальчик? – изумилась охранница. – Актировка по одиннадцатый класс, ты чего!
Актировка – официальное разрешение не ходить в школу из-за погодных условий – обычное и очень частое явление на крайнем севере, но его я как-то упустил. Торопился сесть скорее за парту и совсем забыл послушать справку-автомат по домашнему телефону. Мама ещё тогда была жива, но находилась на ночной смене, а бабушка как не кстати сильно заболела и не проснулась провожать меня.
Обратно меня не пустили, так что в пустой и тихой школе я сидел один, пока мама не забрала меня домой.
Я пытался шутить и паясничать, но быстро понял, что в экстремальных ситуациях Полине не до смеха. Хотя откуда у неё чувство юмора и позитивное отношение к жизни, когда дома каждый день ждёт вдрезг пьяная мать, которая наверняка портит ей жизнь так, что я не могу себе и представить. И хорошо, если она будет одна, а не с толпой пьяниц и наркоманов.
По дороге я пытался сообразить, как поступить с Полиной дальше. Надо попасть к ней домой или каким-то иным образом увидеть её вместе с матерью. Тогда в моей голове сложится более ясная «клиническая» картина, и все вместе мы придумаем, как помочь бедной девчонке.
Жила она в типичной хрущёвке, совсем как я во времена своей нищенской жизни. Точнее, жизни вообще. Едва мы зашли в подъезд, идущая впереди Полина развернулась, загородив мне путь, и выпалила:
- Спасибо, что проводил. Дальше я сама.
Я озадаченно глянул на лестницу за её спиной.
- Может, тебя…
- Нет, не надо!
- Почему? - пристально посмотрел я ей в глаза, и покрасневшее от холода лицо ещё больше вспыхнуло. - Ну, в принципе, я могу и сам догадаться. А ты можешь высказаться. Тебе ведь этого так не хватает.
Подаренным высшими силами магнетизмом я располагал к себе людей, особенно женского пола. Они видят - или чувствуют - во мне своего потенциального ангела-хранителя и обычно сами желают раскрыть передо мной душу. Когда это происходит, жизнь моих «клиентов» начинает меняться, от одного ли откровения со мной или от коллективного влияния всей моей команды. Как пойдёт.
Я не ожидал, что девушка вдруг расплачется.
- И… извини, я… Что ты… обо мне подумаешь! - рыдала она, пряча руками лицо.
