— Пока отдохните, а я посмотрю тройничный нерв. Одна из его ветвей связана со зрением. Помассировав левую сторону лица пациента, она попросила открыть рот.
— Надо посмотреть состояние ваших миндалин…
«Боже мой — это он. Он! Он! Он! Три коронки внизу… по приметам — это действительно вражеский лазутчик. Что делать? Как предупредить чекистов?» — Сердце учащенно и гулко забилось. Медсестра даже испугалась, что его удары может услышать пациент. Однако обостренные до предела чувства подспудно побуждали к немедленным действиям.
— Да-а… тройничный нерв в порядке, а вот миндалины воспаленные. Посидите, я приготовлю действенное средство для полоскания.
Клавдия Ивановна мышкой шмыгнула в «спальню». Мысль сработала четко — надо дать сигнал патрулю. Она приоткрыла штору затемнения из черной бумаги, быстрым движением обрезав ножницами завязанные тесемки. Свет из комнатки брызнул на улицу.
«Думаю, патрули должны заметить мое грехопадение в деле светомаскировки. Проблема только его как-то задержать, чтобы он не ушел. Надо потянуть время… Помощь обязательно придет», — верила медсестра.
Она умышленно стучала склянками, ложечками, пузырьками…
— Потерпите, я приготовлю раствор фурацилина, — успокаивала медсестра лазутчика. Потом подошла, сняла салфетку с глаза:
— Ну вот, это совсем другое дело — воспалительные нагноения смыты. А это вам лекарство для полоскания. За пару дней все пройдет…
В разговоре с пациентом каких только тем она не касалась, чтобы задержать его…
И вдруг Клавдия Ивановна услышала скрип входной двери и властный голос с порога: «Это что за безобразие?! Вы захотели под суд? Вы нарушаете светомаскировку — это преступление». В проеме двери стояли лейтенант и двое солдат. Она, всплеснув руками, виновато пояснила: «Ой, совсем замоталась…» Медсестра и лейтенант прошли в комнату с «предательски» светящимся окошком, чтобы устранить это «безобразие». Там она, наклонившись к самому уху, шепнула лейтенанту: «Пациент — лазутчик по приметам». Этих слов было достаточно.
— А вы что тут делаете в комендантское время?
— Это мой пациент… моряк с катера… с травмой пришел, — стала объяснять Клавдия Ивановна
— Ваши документы, — скомандовал старший патруля.
Прудько неторопливо достал из внутреннего кармана паспорт, судовое удостоверение и протянул офицеру. Тот долго их рассматривал, сличая фотографии с оригиналом, потом взглянул на часы: «А где ваш ночной пропуск?» «Моряк» недоуменно пожал плечами. Лейтенант предложил ему пройти для разбирательства на КПП. Но лазутчик прекрасно понимал, что встреча с военными властями означает гибель для него, и по пути на КПП пытался бежать, пользуясь непроглядной тьмой ночи. Но его догнали солдаты, скрутили и доставили в комендатуру со связанными за спиной руками.
А дальше с ним работали военные контрразведчики Чижевский, Соломин, Соловьев… Задержанный в медпункте действительно оказался Николаем Прудько — старшим шпионской группы, направленной в Мурманск с важным разведзаданием. По данным судового удостоверения и паспорта «моряк» значился как Денисюк Николай Иванович.
Теперь на свободе оставался только третий участник группы — Воронов.
Во время допроса Прудько заявил контрразведчикам, что они с Вороновым остановились у его знакомой Евдокии Никифоровны по адресу: Верхнедонская, дом № 7. Входили к ней по паролю. После оперативной летучки Воронова решили задержать по месту его проживания, для чего выставили скрытые посты наблюдения. Арестовать шпиона было поручено капитану Савченко и сержанту Алашину из отделения охраны.
Произнеся пароль, они вошли в квартиру Евдокии Никифоровны, но Воронова дома не оказалось.
— Где ваш постоялец? — спросил лейтенант.
— Ушел на работу…
Сержант Алашин осторожно выскользнул из домика, снял по распоряжению капитана посты и обязал старшего передать майору Чижевскому, что они — Савченко и Алашин — остаются в засаде.
Вечером вернувшийся с «работы» с хорошим, как он считал, «уловом» в районе порта Воронов зашел в квартиру. Но на пороге, запнувшись о подставленную подножку, плюхнулся на пол. Мгновенно прижатый к жесткому самотканому половику с заломленной до адской боли рукой, шпион прекратил всякое сопротивление.
— Вот и еще очередная тройка зверей оказалась в капкане, — заметил майор Чижевский при подведении итогов операции.
5 июля 1941 года, когда гитлеровские полчища рвались к Пскову, военный совет Северного (позднее Ленинградского) фронта принял решение создать Лужскую оперативную группу, поставив перед ней задачу — остановить врага. В тот же день Федор Нилович Парфенов, один из старейших контрразведчиков ЛенВО, получил приказ выехать в Лугу и сформировать там, а затем и возглавить Особый отдел оперативной группы.
Прибыв на место, майор Парфенов разъяснил оперсоставу, что остановка врага на Лужском рубеже наверняка заставит командование группы армий «Север» потребовать от органов абвера глубокой разведки.
