— Конспирация! — сказал Бестужев-Рюмин, перелистывая последний номер «Полярной звезды», привезенный из Петербурга знакомым офицером. — Действия «славян» достойны всяческого одобрения.
— Да, они умеют хранить тайны. Таких людей я уважаю.
— Впрочем, о нас «славяне» тоже узнали совершенно случайно. Благодаря Тютчеву. Да вот и он.
На пороге, приподняв рукой занавес, служивший дверью, стоял капитан.
— Пожалуйте, капитан, в наш дворец, — пригласил Сергей Иванович, идя навстречу гостю.
— Благодарю! В вашем дворце приятно, много зелени, — сказал Тютчев, садясь на ящик, стоявший у стола, покрытого вышитой скатертью. — Хорошо у вас, по-домашнему уютно, — опять похвалил он.
— Это заслуга нашего Федора. Он настоящий мастер по устроению нового жилища, — отвечал Бестужев-Рюмин, неваметно разглядывая капитана, который здесь, в шатре, почему-то казался другим, не похожим на того, с кем он недавно встречался.
— Среди простонародья, — заметил гость, — попадаются на диво одаренные, они даже в наших условиях создают вещи художественной ценности. В моей роте есть превосходный резчик. Из обыкновенного дерева вырезает изумительные скульптуры. Поразительно! Талант, не вовремя рожденный! Вместо того чтобы создавать красоту, учится маршировать по прусскому образцу.
— Это трагедия человека, имевшего несчастье родиться не в дворянском гнезде, а в жилище простолюдина.
— Просто удивительно, откуда у него столько вкуса, такое чувство меры, художественное чутье.
— Бог вразумляет слепцов. Может быть, здесь кроется причина? — пошутил Муравьев-Апостол.
Тютчев пожал плечами и ничего не ответил. Он, как и большинство офицеров, был склонен к скептицизму и не верил библейской премудрости.
Наконец разговор коснулся дел, которые явились причиной свидания обитателей этого шатра и капитана Пензенского полка. Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин расспрашивали Тютчева о «славянах», он охотно отвечал. Из его ответов явствовало, что Общество славян окончательно сформировано в марте этого года в местечке Черняхове, но начало ему было положено еще несколько лет тому назад братьями Борисовыми и Люблинским.
Тютчев подробно рассказал, какова цель Общества, не утаил, что оно пока немногочисленно, но уже составлены правила, нечто вроде программы, в которых изложены его принципы и определена стоящая перед ним цель.
Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмив узнали все, что их интересовало. Главное состояло в том, что цель «славян» совпадала с целью «южан», а это сближало обе организации. Выходило даже, что кое в чем они копировали друг друга.
Вероятно, долго еще длилась бы их беседа, но неожиданно послышались звуки скрипки — это Федор предупреждал, что поблизости появились посторонние. Бестужев-Рюмин быстро вышел.
— Условный знак? — догадался Тютчев, вопросительно взглянув на насторожившегося Муравьева-Апостола.
— Да, — отвечал Сергей Иванович. — Осторожность прежде всего.
Вернулся Бестужев-Рюмин.
— Поручик Сухинов ищет штабс-капитана Соловьева, — сказал он.
— Ну, они свои люди, — успокоился Тютчев, беря в руки фуражку.
— Как свои? — удивился Сергей Иванович.
— Оба принадлежат к тому же Обществу, что и я, — по простоте душевной признался Тютчев.
Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин многозначительно переглянулись, но ничего не сказали.
Проводив капитана, Сергей Иванович опять стал шагать по шатру, размышляя о предстоящей встрече со «славянами». Он был озабочен.
«Наверное, среди них немало знакомых. Кто бы мог подумать, что Сухинов и Соловьев члены Общества славян! А я собирался привлечь их к нам... Ни единым намеком не выдали себя. Молодцы! Конспирация у них и в самом деле неплохо поставлена. Как видно, Борисов и Горбачевский умные люди».
В шатер заглянул Федор:
— Там к вам «семеновцы» пришли. Что им сказать?
— Пусть войдут!
Вошли четверо высоких, по-военному подтянутых солдат. Они были из числа тех, кого после семеновской истории разослали по всем полкам Второй армии без права выслуги. Служили они не в Черниговском полку, однако при случае всегда навещали подполковника, несли к нему свои горести и скупые радости — знали, что он внимательно выслушает, что-нибудь посоветует, а то и поможет в беде.
— Здравия желаем! — вытянулись солдаты, как по команде.
— Проходите, садитесь, друзья, — гостеприимно приглашал Сергей Иванович.
— Да мы на минуточку. Наловили в пруду карасей, дай, думаем, отнесем вам к ужину.
— И еще вот кузовок с грибами. Нынче в лесу урожай. А старые люди говорят: коли на грибы урожай, значит, и в амбаре не будет пусто. Хлеба-то есть вдосталь.
— Спасибо! — поблагодарил Сергей Иванович. — Рассказывайте, что у вас нового. Не обижают ли? Как обращаются с вами в полку? Федор! — крикнул он денщику, хлопотавшему за перегородкой.
Тот сразу понял. Через несколько минут на столе появились вместительный графин с водкой и тарелка с салом и хлебом.
— Ну вот, как всегда, вам только лишние хлопоты, — заметил усатый «семеновец», поглядывая то на стол, то на подполковника.
— Мы просто зашли вас проведать, — добавил чернявый солдат, похожий на цыгана.
