В начале писания книги я вкладывал всю свою прогнившую душу, но после впал в безмятежность забытья и активно стал забивать на писанину, закончил впопыхах, окончив свой быт пустым сосудом, в который каждый мог сходить и испражниться как следует, мои рамки исчезли, отныне я – это вы, а вы – это стальной грех, который так и норовит взять всё под собственный шаблон поведения, спасибо, я не быдло, я умер ещё вчера.
Голова первая
Ездил недавно в Новосибирск, как обычно выполнял спец операцию по захвату женского удовлетворения, то есть – лизал за пару тысяч.
Была одна мадам в коматозном состоянии, которая щедро мне заплатила, переписав наследство в виде квартиры в Москве, но после соития меня ждал фееричный рассказ, про её чудо метку, похожую на психо-сифилис, скоропостижная престарелая женщина просила найти третью внебрачную дочь и передать ей эту метку от меня – это что-то вроде королевского знака, помогающая воспринять пророчество древних богов, иль связи с космосом. Конечно же я забил на все это и проверил себя на венерички, вроде все чисто.
Находился я территориально как обычно – в местном отеле Новосибирска, супротив вокзала, крайне удобное место для всех рецидивистов, днем поглощаешь все на пути шведского стола, словно саранча, ну, или чёрная дыра, аннигилирующая все жиры и белки переводя их в энергию для ночного побега на товарном поезде с углем от этого злачного города и самого себя.
Пытаясь раздавить таракана, который будто обучался акробатическим приёмам, у меня начали плыть стены, а на экзоскелете таракана появилась кнопка от клавиатуры с символикой «Я». Каждая моя тщетная попытка ткнуть и размазать ползучего гада забивала меня все глубже и глубже в пол, подобно гвоздю, я застыл на месте, пытаясь совладать с реальностью.
Ни один из местных врачей не смог мне помочь, наружные гнойные дырки на моем лице, напоминающие кратеры на луне, гласят о скорой моей смерти от неизвестного заболевания, ещё и на карантин хотели посадить, суки. А голоса и галлюцинации списывают на психоз, полученный от стресса. Чёртова женщина, может меня прокляла сама судьба, стоит уйти в монастырь? Точно, духовные практики, единственное, что мне осталось…
По комнате раздался истерический смех, он преобразился в лабиринт из мясных колонок и колоколов летучих мышей, которые реяли и вопили, тут-то я и обомлел от ужаса, ощущая себя больным гиперакузией, я завопил.
В этот момент постучали, и все пространство сдвинулось к какой-то единой точке, словно молекула духа нашей вселенной, я ощутил, что вышел за пределы евклидового пространства, что-то настолько запредельное, манящее и, при этом, невыносимо тяжкое от своей легкости, но все это божественное пропало, когда в комнату зашла горничная. Она испуганно смотрела на меня, прямо в бездну моих, на тот момент, сумасбродных глаз, метка начала чесаться все сильней, либидо поднялось и, кажется, начали вырабатываться феромоны. Взгляд горничной уже был опьяненный, а я увидавший эту свинью из-за всех сил пытался сопротивляться своему влечению, но оно с каждой секундой переставало быть отвратительно животным желанием, становилось скорее как процесс единства и соединения разумов.
Она пожирала меня глазами, будто бы мы последние из людей, а её философия страсти – каннибализм, я же в свою очередь сполз как сороконожка с кровати и юркнул в сторону её ног, мягких и дряхлых, как сгнившее дерево, руками словно лозой подбирался к её талии, вцепившись в стан повалил её наземь и начал разрывать с неё одежду, она выглядела отвратительно, как жертва некромантии, то есть на любителя работ Клайв Баркера, но меня это лишь больше заводило, при этом был мощный выброс эйфории, отсутствие галлюцинаций и чёткая уверенность важности происходящего.
Начался танец павлинов, мы кусали друг друга, целовали, правда поцелуи больше напоминали отсасывание яда змеи, царапали до откровения плоти, освобождая души, она мне показалась крайне вкусной, после того как она меня оседлала, я мимолетно кончил прямиком в её лоно, в моем рту была её шея, не выдержав нарыва я пронзил зубами, словно кинжалами её липкую шею, смакуя её трахею я увлёкся, пока не перегрыз как бобёр её до конца, в последние свои вздохи она стонала как не в себя, словно шлюха получившая годовой запас крэка.
После осознания произошедшего я долго лежал на месте и смотрел в потолок, не о чем не думая, выискивая трещины на небе потолка, присыхающий заодно с кровью к полу. После я отключился.
Из одного кошмара меня перенесло в рай конформиста, я очутился буквально в пустоте, нет тела, цвета, формы, лишь ответы на не задаваемые вопросы. Начал звучать голос, больше напоминающий скрежет металлолома по стеклу, звучал повсюду, но тут же и нигде, он настраивался как радио, то жужжание жуков, то гул космоса, возможно даже стоны Иисуса которого используют в качестве бочки для вина на заводе, наконец он заговорил на понятном мне языке, что меня конечно же испугало, но саспиенс во время его настроек был невыносим. Голос был невозмутим, началась незамедлительная тирада:
