– Ты права, я тебя ненавижу, – резко сказал Сон Хан. Глаза девушки округлились, в них читался лёгкий страх, словно она ожидала услышать этот ответ, но была не готова, – Но когда я смотрю на тебя, вижу улыбку, слышу твой голос, моя ненависть куда-то уходит. Может, на меня действуют твои чары.
– Я прошу прощения за то, что обидела тебя, – Унхе Гю взяла старшего братика за руку, она была такая сильная, властная и в то же время нежная, как шёлк. Венки очень игриво проступали на ней, он всегда тренировался не покладая своего унггеом11, – Старший братик, мне очень жаль, что между нами пробежала чёрная кошка.
– Не думай о том, чего ты уже не в силах изменить, – Сон Хан приблизился вплотную к Унхе Гю, от неё пахло заграничным табаком, которым угощают особенных гостей в доме кисэн. Смешиваясь с естественным ароматом кожи девушки, этот запах щекотал чувствительные рецепторы юноши. Сводя с ума и путая сознание, – Лучше подумай о том, что в твоих силах изменить сейчас.
– Что бы ни происходило вокруг меня, я справлюсь со всем, – девушка вплотную приблизилась к брату, нарушая его личное пространство. Их губы были в миллиметре друг от друга, – Я ведь дочь Пак Чэ Юна. И дам тебе мудрый совет – никогда не стой между мной и своим братом. Не заставляй меня выбирать из двух зол самое опасное.
– Твой отец мёртв. И к твоему сведению, дорогая сестрёнка, в любом случае, пока мой отец управляет Е ипхи, ты всего лишь дочь покойного чиновника, – Сон Хан не любил эти разговоры с Унхе Гю, так как из прекрасной девушки она превращалась в злую тигрицу. Печально было осознавать, что нельзя вот так просто любить или ненавидеть, отдаваясь этому чувству без остатка. Укрываясь эмоциями, словно одеялом, чтоб весь этот мир видел истинного тебя, а не оболочку, лишённую души. Но, нет, ты сын чиновника и уже обречён на невидимую борьбу за власть, уважение и страх. Хочешь ты этого или нет.
– Это оно сейчас так, – руки Унхе Гю скользнули вверх по венке на руке своего брата, она искренне сожалела о том, что их отношения как родственников потерпели неудачу. Что старший брат затаил на неё обиду глубоко в своём сердце. Бороться с этим было бессмысленно, война, которая уже проиграна без единого удара кленка, – Я не отказываюсь от своих слов и хочу получить твоё прощение за ту боль, которую я у тебя вызываю. Жаль, что я не знаю о причинах возникновения этого, я бы так не хотела, чтоб между нами был весь этот холод. Ты дорог мне.
– «Причина это как огонь,
От неё одна лишь боль.
Я бы хотел тебе открыться
И с болью со своей смириться.
Но не обуздать мне это пламя,
Оно преследует меня ночами.
Твой взор в ночи
И нежный стан подобны лжи,
Я бы желал тебя любить
И ложе супружеское разделить.
Но вот беда,
Ты для меня всего лишь младшая сестра»12, – томно прошептал Сон Хан, его губы с трепетом коснулись губ Унхе Гю. Они были сладкие, словно хангва13. Её томное дыхание сводило с ума.
– О мой старший братик! – на мгновение девушка оторвалась от губ юноши, всматриваясь в его прекрасное лицо. Увы, оно, к сожалению, принадлежало не её любимому, хоть они и похожи друг на друга как две капли воды. Это был не он. Сказать об этом было бы глупо, ведь её беспокоят всего лишь на всего их не очень тёплые отношения друг к другу. – Мир так жесток…
Сон Хан вновь приник к губам девушки, заставляя её замолчать. Он не хотел слушать философские мысли и продолжать нелепый разговор. Он был честен в своих чувствах к ней. Юноша лёгким движением притянул её к себе, прижимая как можно сильнее. В этот момент здесь были лишь они двое. Девушка охотно поддалась…
Сон Хан невольно коснулся своих губ, и, посмотрев по сторонам, направился прочь. Он всей своей загадочной душой решил найти Унхе Гю раньше, чем кто-либо, а точнее, его братик Ха Сок.
Унхе Гю бежала по лесу, не оглядываясь назад. Девушка старалась убежать как можно дальше, чтоб её никто не смог найти. Хоть для неё это место и было ново, непонятно и неизведанно. А лес сам по себе мог таить опасность, она не думала об этом, ей казалось, что именно здесь она в безопасности, и ей ничего не угрожает.
Среди тернистых и непроходимых деревьев она обнаружила заброшенную тропинку, ведущую вверх по извилистому холму. Тропинка заросла бурьяном и различными деревьями, в которых Унхе Гю не особо-то и разбиралась, хотя сейчас природа её мало-то и заботила. Тропинка выглядела очень живописно, словно из страшной сказки, от неё веяло чем-то мистическим.
