При свете уличного фонаря девушка взглянула на ручные часики. "Ждет", подумала она и, сдерживая себя, неторопливо спустилась по ступенькам лестницы.
Таир медленно прохаживался под акациями, посаженными вдоль тротуара, и часто глядел туда, откуда должна была появиться Лятифа. Только она подошла к Таиру, как давно знакомая ей машина с прутиком антенны промчалась мимо них.
- Знаешь, кто проехал?
- Кто? - спросил Таир, глядя вслед машине.
- Товарищ Асланов. Наверно, объезжает промысла.
- Уж не на нашу ли буровую едет? Жаль, что меня нет там. Давно слышал о нем, но видеть не приходилось...
Они подошли к трамвайной остановке.
- В кино?
- Как хочешь. Отец спрашивал, с кем я иду. Я постеснялась и не сказала.
- Напрасно. Все равно, рано или поздно узнает.
Они замолкли. "У меня нет никаких тайн от родителей. Но как сказать им об этом?" - подумала Лятифа и обратилась к Таиру:
- Смотри, кажется, ветер усиливается.
- Да. Неужели начнется буря?
- Повидимому, да.
Разговор снова оборвался. Оба не знали, о чем говорить.
- Думал, не придешь, - нарушил молчание Таир. - Руководитель кружка чуть не задержал меня. Поднимались на вышку. Оттуда я все время смотрел на ваш дом.
Лятифа, не глядя на Таира, улыбалась.
Подошел трамвай. Они поехали к центру. Но достать билеты в кино им не удалось.
Они пошли вверх по Коммунистической. Молодые люди чувствовали себя счастливыми и были даже довольны, что в кассе кино билетов не оказалось. Сердца обоих бились неизведанной радостью. Но как было трудно заговорить об этом!
Лятифа указала на ярко освещенное уличными фонарями здание музея Низами:
- Ты бывал здесь? - спросила она. - Смотри, как отчетливо выступают статуи поэтов.
Только один раз Таир видел это здание с установленными по краю открытой галлереи на втором этаже памятниками азербайджанским поэтам.
- Жаль, что здесь нет Сабира, - задумчиво сказал он.
- Ему же установлен отдельный памятник - на площади его имени. Поэтому его и нет здесь.
- Верно. Однако нехорошо разлучать друзей.
- Ты очень любишь Сабира, Таир?
- А кто его не любит? Моя мать неграмотная, и то знает наизусть множество его стихов.
Они прошли дальше. Вверх и вниз по улице сновали толпы людей. Проходя мимо высокого, с огромными окнами здания, Лятифа сказала:
- Вот это Академия наук. Здание построено в свое время известным миллионером Мусой Нагиевым. Раньше ты видел этот дворец?
- Видел, но кто построил его, не знал.
- Об этой постройке отец много рассказывал. Оказывается, пока было достроено это здание, архитектору не было житья от Нагиева.
- Почему?
- Миллионер Муса Нагиев был страшно скупым человеком. Друзья как-то уговорили его построить в память умершего сына Исмаила дворец. Но они знали, что если назвать старику сразу сумму расходов, ни за что не согласится. Вот один из друзей и посоветовал: "Составим смету, а часть расходов скроем. Когда будет построен первый этаж, скажем, что денег нехватило..." Отсюда и начались несчастья бедного архитектора. Когда выяснилось, что денег, отпущенных на строительство дворца не-хватит, Нагиев готов был растерзать инженера. Он скорее согласился бы умереть, чем выпустить из рук, лишнюю копейку. Немало мытарств претерпел архитектор, прежде чем ему удалось закончить строительство. Однажды в зале нового дворца устроили какой-то благотворительный концерт. На вечере присутствовали все богачи города. Тут же находился и сам Муса Нагиев. Молодые люди с кружками обходили гостей, собирая пожертвования. Подходят к Нагиеву. Тот опускает руку в карман, вынимает двугривенный и хочет положить в кружку. Один из друзей Нагиева тогда и говорит: "Что же это, старик, ты делаешь? Твой сын опустил в кружку две золотые десятки, а ты хочешь пожертвовать двадцать копеек?" А Нагиев в ответ: "Что ему? Он сын миллионера. А мой отец был простым торговцем соломой..."
- Это случилось в самом деле, - спросил Таир, - или выдумано так, ради забавы?
- В самом деле. Скупость Нагиева была известна всему Баку.
- Да-а, - протянул Таир, - сколько же рабочих денег он прикарманил, если стал миллионером!
- Они сели в трамвай и вернулись в поселок, но разошлись не скоро: то и дело прощались и, забыв об этом, снова начинали прохаживаться по улице. Было уже около полуночи, улицы начинали пустеть.
- Ну, мне пора, Таир, - сказала Лятифа, - а то мать будет беспокоиться,
Но опять их пальцы сплелись и не разжались. Знакомая машина снова промчалась мимо них уже в обратном направлении. Они молча проводили ее глазами.
- Жаль, что меня не было на буровой, - проговорил Таир. - Может быть, товарищ Асланов заезжал и к нам?
- Не беспокойся, Таир, ты его еще увидишь.
8