Как же начать? Вульфстан пожалел, что не подготовил речь заранее. Вместо этого он всю дорогу сетовал на промокшие ноги и повторял имя пилигрима, чтобы не забыть.
— Я… — Когда сомневаешься, не отклоняйся далеко от правды. — Это насчет сегодняшнего визита пристава. Я… В общем, вы можете себе представить, в каком смятении пребывает душа после визита судебного пристава. Да еще с такими вопросами. Очень странные вопросы. Я не понял, да и аббат тоже, с какой целью они были заданы именно мне. — Ну вот. Он все и выложил.
Архидиакон Ансельм взял в руки лист пергамента, потом отложил его, передвинул чернильницу чуть дальше влево, дотронулся до лба и затем наконец произнес:
— Впервые слышу о визите моего пристава к вам, брат Вульфстан. Но, вероятно, я просто не связывал вас с какими-либо его расследованиями. Если вы бы мне сказали, о чем он вас расспрашивал…
— О пилигриме, который умер в аббатстве незадолго до Рождества. Его интересовало, был ли этот пилигрим похоронен в стенах аббатства и как его звали.
Ансельм подался вперед с гораздо большим интересом, чем в начале разговора. Вульфстан не знал, радоваться этому или огорчаться.
— И что же вы ответили?
— А он вам еще не рассказывал?
— Пока нет. Как я уже говорил, я не знал о его посещении.
— Ах да.
— Так что же вы ответили, брат Вульфстан?
— Пилигрим был похоронен в аббатстве во исполнение предсмертной воли. Но имя пилигрима я не смог ему назвать.
— А он объяснил, почему его это интересует?
Вульфстан покачал головой. Он отметил про себя, что у архидиакона такая же привычка, как у брата Микаэло, — в задумчивости раздувать ноздри. По-лошадиному. Странная привычка.
— Значит, вы не посылали его ко мне с расспросами?
— Уверяю вас, брат Вульфстан, не посылал и прошу прощения за неудобство, доставленное вам его визитом.
— Странно.
Теперь Вульфстан терзался сомнением, следует ли ему назвать имя пилигрима. В конце концов, архидиакон сказал, что не посылал Дигби, значит, это имя понадобилось приставу, а не самому Ансельму. В сердце Вульфстана что-то кольнуло. Захотелось защитить умершего друга. Джеффри. Друг пожелал остаться безымянным, но аббат Кампиан велел раскрыть архидиакону его имя.
Ансельм поднялся, вслед за ним и Вульфстан.
— Вы сказали, что не смогли назвать ему имя пилигрима, — произнес архидиакон, провожая Вульфстана к двери. — Вы имели в виду, что не знали его?
О Господи. Неужели он посмеет ослушаться?
— Да, архидиакон, я не знал имя пилигрима.
И это была правда. В то время он действительно его не знал.
— Безымянная могила.
Вульфстан кивнул, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди.
Оказавшись на улице, он ощутил слабость и головокружение. Его сковал холод, болели все суставы. Он подумал об уютном кресле возле очага в доме Люси Уилтон. Отсюда до аптеки было ближе, чем до аббатства. И он действительно продрог. Лекарь решил зайти к Люси, узнать о здоровье Николаса.
Он упустил из виду, что за прилавком может оказаться новый ученик.
— Я… Я пришел повидать миссис Уилтон. Хочу справиться о здоровье Николаса. Проходил тут мимо и…
Оуэн кивнул.
— Миссис Уилтон на кухне. Уверен, она будет рада вас видеть.
Брат Вульфстан прошел в заднюю половину дома.
Люси занималась штопкой, сидя у огня.
— Какая приятная неожиданность. — Но ее улыбка тут же угасла. — Что случилось, брат Вульфстан? На вас лица нет.
Он не собирался ни о чем рассказывать, но ее заботливость заставила его во всем признаться. В конце концов в каком-то смысле они оба замешаны в этом деле.
— Сегодня ко мне приходил судебный пристав Дигби. Расспрашивал о пилигриме, который умер в тот вечер, когда заболел Николас.
Люси усадила старика, налила кружку вина, добавив туда специй.
— Ну вот, — сказала она, вручая ему кружку и садясь на место. — Расскажите, чего он хотел.
— Он хотел знать, известно ли мне имя умершего пилигрима, навещал ли его кто-нибудь и где он похоронен. Это может означать только одно — он подозревает, что совершен грех. Приставы только этим и занимаются.
Люси задумалась.
— Но такие вопросы вроде бы ничего особенного не означают, вы не находите?
— Не понимаю, почему он задавал их. И почему именно мне. Даже архидиакон не прояснил картину.
— Архидиакон? Так вы и с ним разговаривали?
— Да, я к нему ходил. Аббат решил, что так будет лучше всего. Вот почему я оказался в городе. Но, видимо, архидиакон ничего не знал о визите пристава.
— И вы назвали приставу имя пилигрима?
Опять его вынуждают солгать. Почти солгать.
— Я… нет. Не назвал.
Люси внимательно вгляделась в его лицо.
— А если бы знали это имя, то назвали бы?
— Мне не хочется заниматься благотворительностью по отношению к такому человеку, как пристав Дигби.
— Так вы бы солгали?
Вульфстан разрумянился.
— Ну нет. Я бы попытался… уклониться от ответа.
— Вот, значит, как вы поступили? Уклонились от ответа? А на самом деле вы знаете, кто был этот пилигрим?
Если бы он ответил утвердительно, то следующий вопрос, естественно, касался бы этого имени. И снова старый монах не захотел раскрыть секрет друга. Да и какой был бы толк, если бы Люси узнала, для кого Николас приготовил то смертельное снадобье?
