— Агриппина Никифоровна, не наговаривайте на Михаила Вениаминовича, — сказал он с улыбкой. — Он просто любознательный.
Я улыбнулась, глядя на малыша, который смотрел на меня большими серыми глазами. Миша был чудом, и я, как крёстная, чувствовала за него ответственность. Взяла его на руки и начала укачивать, напевая тихо колыбельную, что пела мне когда-то мама в той, другой жизни.
— Сашенька, любо-дорого на тебя смотреть. Молюсь, чтобы ты тоже маменькой стала скорее, — шепнула Груня, наклонившись ко мне.
Я улыбнулась, но в груди что-то шевельнулось. Маменька... Это слово теперь было не только про Агату, но и про что-то ещё, о чём я пока не решалась говорить.
Василий, стоявший неподалёку, перехватил мой взгляд. Его брови чуть приподнялись, и я поняла, что он заметил наш шёпот. Он подошёл.
— Александра Ивановна, — сказал он с лёгкой насмешкой, — вы с Груней что-то замышляете?
Я покраснела, отводя взгляд.
— Ничего мы не замышляем, — ответила, стараясь звучать беспечно. — Просто… мамские дела.
Груня хихикнула, забирая Мишу, а Василий посмотрел на меня внимательнее.
— Пойдёмте, — сказал он тихо, кивая в сторону кабинета. — Хочу с вами поговорить.
Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Мы прошли в его кабинет, где пахло кожей переплётов и табаком. Василий закрыл дверь, повернулся ко мне, и его взгляд стал серьёзным.
— Александра, — начал он, опираясь на трость. — Вы что-то скрываете. Я вижу. Не хотите ли мне сказать?
Я сглотнула, чувствуя, как щёки горят. Я знала, что не смогу долго держать это в тайне, но всё же медлила.
Как сказать? Как найти слова, чтобы он понял, что это не просто новость, а поворот всей нашей жизни?
— Василий Степанович… — начала я, но запнулась. — Я… я не знаю, как правильно…
Он шагнул ближе, его рука коснулась моей.
— Скажите, как есть, — тихо попросил он. — Вы знаете, я приму всё, что вы скажете.
Я посмотрела в его глаза, такие тёмные, такие родные, и решилась.
— Я… я жду ребёнка, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Нашего ребёнка.
На миг в комнате повисла тишина. Василий смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется — от удивления к неверию, а затем к такой радости, что я задохнулась. Он уронил трость, шагнул ко мне, обнимая так крепко, что я почувствовала, как дрожат его руки.
— Александра… — прошептал он, уткнувшись в мои волосы. — Моя Александра… Это правда?
Я кивнула, прижимаясь к нему всем телом.
— Правда, — сказала я, смеясь сквозь слёзы. — Узнала две недели назад. Хотела сказать сегодня… в день рождения.
Он отстранился, глядя на меня, и его глаза тоже блестели от слёз. Он взял моё лицо в ладони, его пальцы были тёплыми и надёжными.
— Вы делаете меня самым счастливым человеком, — сказал он хрипло. — Я… я не думал, что могу быть так счастлив.
Я улыбнулась, чувствуя, как тепло его слов заполняет меня.
— Но, Василий Степанович, — добавила я, стараясь звучать твёрдо, — я не брошу учёбу. Я буду матерью, но останусь врачом. Это моё предназначение.
Он кивнул, его взгляд был полон гордости.
— Иного и не ждал, — сказал он. — Вы будете лучшей матерью и лучшим врачом, Александра. А я… я сделаю всё, чтобы вы могли идти своим путём.
Я обняла его, чувствуя, как любовь, надежда и счастье переполняют меня. Мы стояли так, в тишине кабинета, и я знала, что этот момент — начало новой главы нашей жизни.
Сейчас я вспоминала всё, через что прошла, чтобы оказаться здесь. Мою прошлую жизнь, где я была Александрой Михайловной, врачом, потерявшей всё — здоровье, семью, надежду. Аварию, что сломала моё тело, предательство мужа, одиночество, что едва не поглотило меня. И затем — чудо, что забросило меня сюда, в 19 век, в тело княжны Александры Демидовой.
Вспомнила страх, когда поняла, что оказалась в чужом мире, отчаяние, когда отец настаивал на свадьбе со Ставрогиным, решимость, с которой сбежала в Москву. Встречу с Василием в университете, его суровый взгляд, что скрывал столько боли и любви. Работу в Аптекарском огороде, где я нашла себя, спасение Агаты, поиски Николая, что привели меня в Самарканд. И любовь — ту, что росла медленно, но стала сильнее всего, что я знала.
Зачем же я всё-таки здесь?..
Этот вопрос мучил меня долго. Я думала, моё предназначение — лечить людей, стать врачом, изменить мир. Но теперь я понимала, что оно шире, глубже. Я здесь, чтобы любить. Чтобы быть женой, матерью, сестрой, дочерью. Чтобы дать жизнь, надежду, тепло тем, кто рядом. Моя семья — Василий, Агата, наш будущий ребёнок, Николаша, Груня, Вениамин, папенька — это и есть мой мир. И я счастлива. По-настоящему счастлива.
Раздался стук в дверь, и голос Груни прервал мои мысли.
— Сашенька, Василий Степанович, гости пришли!
Я улыбнулась, взяла Василия за руку, и мы вышли в гостиную. Там уже собрались все. Мой папенька, Иван Ипатиевич, стоял у камина, ворча, как обычно.
— Александра, — начал он, увидев меня, — всё учишься? Не дело это, девке в книгах копаться. Замужняя теперь, дитё скоро…
— Папенька, — мягко перебила я, — я учусь, чтобы помогать людям. И Василий Степанович меня поддерживает.