Сама я была далека от исследовательской работы и желала каким-то образом получить возможность работать практически. И всё-таки это был хороший шанс изучить современную для текущего времени фармакологию, а заодно понаблюдать за работой учёного. Под разными предлогами я иногда заходила к нему, ненавязчиво предлагала помощь, на что Булыгин-младший обычно смущённо отказывался. А я не могла ему сказать прямо, что кое-что понимаю не только в поливе укропа и акации.
В один из таких дней застала его за приготовлением мятных капель, которые применялись при желудочных болях. Вениамин Степанович смешивал ингредиенты в пробирке, встряхивал, а затем тщательно фиксировал в журнале пропорции и получившийся результат.
— Хотите улучшить рецептуру? — спросила тихо, поскольку Булыгин даже не обратил внимания на моё появление.
— А?.. — обернулся он. Быстро поправил очки и кивнул: — Да, подумываю над тем, чтобы увеличить концентрацию активного вещества. Возможно… Ох, впрочем, не буду вам забивать этим голову, Александра Ивановна.
— Нет-нет, мне правда интересно.
— Ну, что ж… Мне подумалось, что при тяжёлых расстройствах есть смысл повысить дозировку. Но что, если дозировку оставить прежней, при этом усилить действующий компонент? Скажем, добавить в мятные капли гвоздичный концентрат…
— Это может вызвать аллергическую реакцию, и вероятность передозировки с побочными эффектами станет выше.
— Вы правы, — удивлённо пробормотал Вениамин Степанович. — А… откуда вы знаете?
— Просто логика, — оправдалась я быстро.
— Да-да, да-да, — покачал он головой. — Об этом я не подумал… Вам бы медицине обучаться, Александра Ивановна… М-да… Знаете, это ведь действительно было так просто, а я не подумал. Вот что значит новый взгляд. Василий всегда говорил, что нужно глядеть на вещи с разных ракурсов.
— Василий Степанович такое сказал? — усомнилась я.
— Конечно. Мой брат — человек самых прогрессивных мнений. Даже мне за ним не поспеть.
«Да неужели?» — так и хотелось съязвить, но я смолчала. Вместо этого невзначай уточнила:
— А Василий Степанович пока не вернулся из поездки?
— Завтра должен прибыть. Должно быть, снова произошли какие-то трудности.
— Какие, например?
— Ох, — махнул рукой Вениамин и снова уставился в журнал. — Сложное дело он задумал. Он уж и к Тихонравову обращался с прошением…
К Тихонравову… К ректору МГУ. Тут мне стало по-настоящему любопытно:
— А что за прошение?
— Видите ли, — Булыгин-младший почему-то сконфузился, — Василий замыслил организовать специальные женские отделения при Университете.
— Женские?.. — я чуть не подавилась.
— Понимаю, звучит безумно, — кивнул Вениамин. — Однако брат очень верит в такое начинание. Считает, что образованных людей у нас недостаёт, и что женщины могут восполнить пробелы во многих областях. В том числе в медицине.
А вот это прозвучало в самом деле безумно…
— И что же Тихонравов? — осторожно уточнила я.
— Отказал, — вздохнул Вениамин Степанович. — Его можно понять. Дело затратное и противоречивое. Василий готов был спонсировать предприятие, однако тут не только рублём помогать надобно. Тут, видите ли, как вам сказать… нужна идейная основа.
Пожалуй, в тот момент моё отношение к Василию Булыгину всё-таки немного изменилось. Совсем чуть-чуть, незначительно. Однако я уже готова была с осторожностью предположить, что, возможно, этот мужчина не настолько кошмарен, каким пытается показаться. Его затея была не столько безумной, сколько по-настоящему прогрессивной. И Вениамин был прав: прежде чем затевать такие поворотные реформы в обществе, нужно подготовить для начала общественное сознание.
— А что же в Петербурге? Легче с этим? — спросила я.
— Столица ведь, — пожал плечами Вениамин. — Иные нравы, иные взгляды.
— И там… Есть подобные инициативы?.. — мой вопрос прозвучал с надеждой.
Булыгин поправил очки и ответил:
— Насколько мне известно, нет. Но… Возможно, случится в скором времени. Сейчас Василий направился в общину сестёр милосердия. Им также требуется финансовое обеспечение, этим и занимается мой брат.
Фигурально выражаясь, моя челюсть уже валялась на полу. Мало того, что я узнала почти невероятные факты о деятельности одиозного господина Булыгина-старшего, так вдобавок мне сообщили, что прямо сейчас уже существует некая организация для женщин, имеющих отношение к медицине, причём Василий (кто бы мог подумать?!..) помогает им рублём.
— Вениамин Степанович, — осторожно, дабы ничем не выдать своего истового интереса, начала я, — так вы говорите, что община эта располагается в Санкт-Петербурге?
— Да-да, именно там, — поспешно ответил Булыгин-младший, вновь переключаясь на свою работу.
Полагаю, ему хотелось скорее остаться в одиночестве, чтобы посвятить себя дальнейшим размышлениям, однако я решила, что позволю себе ещё немного расспросить его.
— А как именуется эта община?
— Крестовоздвиженская.
— И что же, там проходят медицинскую подготовку женщины?