— Я сюда не пьянствовать пришла, Арсений Фомич, — ответила, сохраняя максимальное самообладание.
— Неужели ж так вот сразу приступим к делу?
Он прихватил меня за талию, но я быстро отстранилась и только чудом тут же не обнажила перед его мерзкой рожей предмет, который спрятала под рукавом.
Не сейчас, Саша… Не сейчас… Пока рано…
— Приступим. Непременно приступим, — чуть ли не выплюнула ему эти слова. — Но для начала я хочу убедиться, что моя подруга жива и здорова.
Ставрогин свернул лицо в обиженную гримасу:
— Вы это о служанке своей? Да полно-те, Александра Ивановна. Какая вам забота об этой девке?
— Прямая. И вам об этом прекрасно известно, что, ежели б не эта забота, ноги бы моей здесь не было. Вы ведь поэтому похитили Агриппину?
— Похитил! — всплеснул руками помещик и театрально расхохотался. — Ну, что за низменные выражения, сударыня? Вам не пристало иметь в словарном запасе подобные слова да ещё пользоваться ими в светском обществе!
— Вы не светский человек, — обрубила его. — Хватит ломать комедии, Арсений Фомич. Нам обоим прекрасно известно, что благородное происхождение вам и не снилось.
— Да что толку с вашего благородного происхождения, когда за три рубля вы грядки копаете своими холёными ручками?
Ставрогин попытался завладеть моей ладонью, но я успела вовремя среагировать и отошла от него в другой край комнаты. Хотя бежать мне, по сути, было некуда. В этих четырёх станах я была заперта, и преимущество оставалось на стороне этого гада. Но всё же я надеялась, что хотя бы капля совести у него имеется — одна, последняя, но достаточная, чтобы хоть не нарушить обещание отпустить Груню.
— Не распускайте руки, Арсений Фомич, — строго заявила я. — Пусть я и копаюсь в грядках, а всё же остаюсь княжной. И требую у вас соответствующего обращения.
Ставрогин смерил меня загадочным поблёскивающим взглядом:
— А разве с невестой мне не допустимо нечто большее?
— Я ещё не дала вам своего согласия. А без моего согласия одно ваше голое желание ничего не значит. Мы не в Средневековье, чтобы слепо идти по указке отцов в несчастливое замужество. И даже слова папеньки моего не имеют силы, покуда я сама не скажу «Да».
— А вы скажете? — он приподнял одну бровь.
Я сделала длинный глубокий вдох и ответила:
— Скажу. И даже более того — отвечу взаимностью прямо сейчас, если пойму, что вы — человек слова, настоящий мужчина, а не прохиндей, который бросается обещаниями на ветер. Сначала отпустите Груню, а затем уж продолжим разговор.
Ставрогин пристально оглядел на меня, будто прицеливаясь.
— Вот как? — медленно произнёс он, подходя ближе. — Значит, вы готовы «ответить взаимностью»? Прямо сейчас? — переспросил, и в голосе его вдруг зазвенело что-то ледяное, чуждое, недоверчивое и насмешливое. — Ах, княжна... Какая же вы наивная. Или слишком умная, что, впрочем, ничем не лучше. Вот вы стоите тут, гордая, неприступная, а сами — одна, в моём доме. Без слуг, без защиты. Всё, на что вы полагаетесь, — ваш дерзкий язык.
Я не отреагировала. Внутри всё сжалось от напряжения, однако лицо я старалась сохранить непроницаемым.
— Вы зря пугаете меня, Арсений Фомич, — произнесла спокойно, но с нажимом. — Неужели вы всерьёз верите, что сможете удержать меня против моей воли?
Он неторопливо обошёл стол, не сводя с меня глаз, налил себе бокал — судя по запаху, именно тот самый «очень недурственный» французский коньяк, о котором упомянул. Сделал глоток.
— Не вы первая, не вы последняя, Александра Ивановна, — отозвался наконец, будто сам себе. — Ваше упрямство, безусловно, очаровательно, но в нём нет ни капли здравого смысла. В этом мире одна женщина ничего не добьётся. Особенно женщина в вашем положении. Одна — вы лишь удобная мишень, а со мной — вы будете королева.
— Я не нуждаюсь в короне, выкованной страхом, — холодно произнесла я. — Я пришла за Груней. И если вы хотите, чтобы я хоть на миг усомнилась в своём отношении к вам, вы должны доказать, что вам можно доверять.
Он выдохнул, покачал головой, и на его лице на миг мелькнуло что-то похожее на усталость. Или, может быть, просто очередное притворство.
— Всё у нас с вами как-то не слава богу, Александра Ивановна, — проворчал он. — Ну, что ж. Хотите доказательств — получите.
Он подошёл к портьере, висевшей на стене, отодвинул в сторону. За портьерой оказалась дверь в соседнюю комнату. Как я и предполагала, Ставрогин снял апартаменты с несколькими помещениями. Он повернул ключ и распахнул дверь. За ней открылась полутёмная комната. Туда почти не проникал свет, но даже в тусклом отблеске, льющимся из окна, я разглядела привязанную к стулу фигуру. Сердце моё взметнулось к горлу — это была она. Груня.
Я шагнула вперёд в безотчётном порыве скорее утешить напуганную девушку. Но, не успела приблизиться и на полметра, как внутри взорвалась та самая мысль, на которой я держалась всё это время.
Сейчас, Саша. Сейчас…
Молнией я выхватила нож из рукава и метнулась вперёд, тотчас ткнув лезвием в горло Ставрогина. Мне удалось не ранить его, но показать всю серьёзность моего порыва.