Давайте будем честны: быть здоровым и богатым в разы лучше, чем бедным и больным. Может, кто-то действительно может быть по-настоящему счастливым, когда вся жизнь переворачивается вверх дном. Но лично у меня пока получалось лишь окончательно не скатиться в пропасть отчаяния. И то — не всегда. Вот прямо сейчас не получалось нисколечко.
— Саш… — раздался стук и приглушённый голос сестры по другую сторону стекла.
Она дёрнула ручку, но, конечно, открыть не смогла.
— Саш, открой.
— Уходи. Мне надо побыть одной.
— Нет, не надо, — настаивала Надя. — Там холодно. Ты что, ещё простыть решила до кучи?
— Хуже уже не будет.
— Саш…
— Надь, отстань.
— Саш… — снова позвала сестра. — Ну, прости. Там шампанское греется.
Я ничего не ответила, но Надя не сдавалась:
— И торт ещё. Твой любимый. Наполеон. Со свечами. Ну, пожалуйста…
Закрыв глаза, я представила себе, что нахожусь сейчас не здесь. Не в этом теле. Не в этом мире. Не в этой жизни. А где-то, где я ещё на что-то могу повлиять. Только не на то, чтобы сделать кого-то несчастным, сломать чужую судьбу, а наоборот — спасти, подарить надежду, прибавить радости, а не отнять.
Да, Гоша заслужил наказания. Не спорю. И по человеческим законам, и по законам божьим, и по каким-нибудь кармическим понятиям. Но что мне с его наказания? Если его новая пассия и правда беременная, а его в самом деле упекут в тюрьму, мне что, легче станет?
Да, мы мечтали о детях. Я, по крайней мере, мечтала. Гоша вроде бы тоже, хотя сейчас я ни в чём не могла быть уверена на его счёт. Но у нас не получалось. Вроде по всем медицинским нормам мы оба были здоровы, а беременности так и не наступало. Не судьба? А как ещё объяснить? Может, потому он и полез в постель к другой?..
— Саша-а-а… — не унималась Надя. — Я иду за отверткой.
Мне оставалось только усмехнуться самой себе и всё-таки открыть дверь. Надька же мёртвого достанет. А я пока что была живая.
— Ну, слава богу! — расплылась сестра в улыбке и тотчас схватилась за руки на кресле, чтобы скорее транспортировать меня обратно на кухню. — Вот всегда считала, что ты обидчивая, но отходчивая!
— Если что, я ещё не отошла, — предупредила я, пряча улыбку.
— Шампанское и «Наполеон» творят чудеса!
— Только о Гоше больше ни слова.
— Да я уже забыла о нём! Кто, вообще, такой Гоша? Не знаю такого! Придурок, наверное, какой-то!
Я всё-таки не удержалась и прыснула. А Надя успела подкатить коляску к столу, на котором так и дожидалось шампанское и квадратный слоёный пирог с заварным кремом, в который были воткнуты тридцать три свечки. Из-за этого «Наполеон» скорее напоминал ежа или дикобраза.
— Так, давай! — подбодрила сестра и вручила мне бокал. — За тебя! За лучшую жизнь!
— Да, за лучшую жизнь, — повторила я эхом за ней.
Надя тут же принялась поджигать свечи, одну за другой. Получалось небыстро, некоторые зажигаться не хотели, другие сгорали почти моментально.
— Могла бы ограничиться фигурными цифрами, — заметила я, видя, что сестра уже нервничает.
— Так не положено, — проворчала Надя, стараясь изо всех сил успеть запалить все фитили, пока другие не прогорели напрочь. — Так, давай быстрей! — у неё наконец получилось. Она схватила торт и поднесла ко мне. — Давай, Сашка!
— Что давать?
— Желание загадывай! Только быстро! И самое заветное!
Заветное… Заветное желание… Да какое же оно у меня заветное?.. Очевидно, что одно точно есть. Только оно неисполнимое… По крайней мере, в это жизни…
— Саша-а-а!.. — поторапливала Надя, кажется, уже готовая сама задуть эти свечки.
Я сосредоточилась и мысленно произнесла:
«Хочу другую жизнь, где я буду снова молода и здорова».
Глубоко-глубоко вдохнула и… выдохнула с усилием. Последняя, тридцать третья свеча ещё немного посопротивлялась, но затухла.
— Ура-а-а! — возрадовалась сестра. — Сбудется! Обязательно сбудется!
А я только усмехнулась, подумав:
«Да-да, конечно…».
— А теперь подарки!
Надя ускакала в комнату и через секунду уже неслась обратно. Она протянула мне свёрток, ужасно похожий на тот, что подарила мне студентка Машенька. Я о нём всё помнила-помнила, а потом бросила в сумку, да и забыла.
— Надюш, а принеси мне, пожалуйста, мою сумку из прихожей. Там ещё один подарок.
— Ага, чичас, — сказала Надя и побежала исполнять мою просьбу.
А я тем времен аккуратно распаковала цветную обёртку с яркими цветами и сердечками. Осторожно извлекла приятную на ощупь книгу с шероховатой текстурой обложки и минималистичным оформлением. Провела рукой по буквам и рисунку, будто бы написанным акварелью, прочла название: «Княжна», Александр Амфитеатров.
Тут подлетела Надя и отдала мне презент Минаковой. Там тоже была книга. И я с замиранием сердца разложила на коленях обе, вглядываясь в такие разные, но будто бы знакомые названия.
— «Аптекарский огород. История сквозь века», — прочла вслух Надя заглавие второй книги. — Ну, как раз к твоему лекционному курсу… — кажется, она слегка приревновала.
Я поспешила её успокоить:
— Это именно то, что я хотела. Даже не знаю, как вы угадали. Можно сказать, одна книга будет для дела, а вторая для души.