Таким голосом она велит сделать что-то сейчас же, что означает: сию секунду, немедленно. Психологиня что-то пробубнила, и это критическая ошибка, потому что она терпеть не может, когда говорят так, что слов не разобрать.
– …бубубу… неполная…
Опять это слово. Оно её бесит. Меня тоже.
– У нас нормальная семья. У меня нормальный ребёнок. Да, не гений. Не звезда. Слава богу.
– …бубубу… отец…
– У неё нет отца!
А вот это неправда, я даже подпрыгнула, наступив на запретную чёрточку на полу.
– …в личном деле написано…
– К дочери моей есть претензии? Ко мне и моим методам воспитания?
– Не в этом дело, но…
– Тогда разговор закончен.
И правда закончен. Ей на работу надо. А не языком трепать. И кто только придумал этих психологов! Да какое право имеет эта… сучка малолетняя лезть в нашу жизнь, словно что-то там понимает! «В деле написано»! Пусть подотрётся этим делом!
И где было вставить вопрос: почему она сказала неправду? Я старалась поймать её взгляд, надеясь, что она поймёт по моим глазам, по той злости, которую я в них носила. Наорала бы на меня за это. Ударила бы. Она даже не посмотрела на меня, когда уходила к остановке – через весь город на ту работу, которая у неё ещё была. Ложь разрасталась между нами, покрывалась тайной. Ещё одна вещь, про которую нужно самой догадаться.
Вот бы о поведении взрослых приходили СМС-уведомления, как об оценках в электронном дневнике: не исполняет обещания, врёт, уходит среди ночи и не возвращается… И чтобы тоже было наказание за это. Иначе нечестно. Но наш мир несправедлив. Не то что твой.
Теперь мне можно официально не делать уроки, лежать одетой в кровати. Это моя маленькая месть. Через час стены ходят ходуном от возмущённых возгласов Аньки. Ей-то что, у неё остался ноут, на который она сама заработала, а мне его теперь не видать как своих ушей. Анька с собой носить будет. Зато у меня есть ты. Этого никто не отнимет. Я лежу и думаю об этом. Снова и снова.
«Голден Глоб» – это уродливая полусфера на окраине, то есть ровно в двух остановках между моим домом и школой. Сто лет там не была. Она говорит, что все эти тэцэ – ловушка, загон для хомячков, специально спроектированный и построенный так, чтобы они тратили там больше денег на ненужные вещи. За новой одеждой и всяким таким мы ездим через мост, на рынок, где, стоя на картонках за занавесками, примеряем кофточки и джинсы, которые потом надо отстирывать от запаха китайской пластмассы. Приезжаем домой голодные, потому что перекусывать на рынке нельзя ни в коем случае («Этот пирожок лаял или мяукал?» – «Глупые вопросы задавал!»), сметаем всё, что найдём в холодильнике, и оставшийся день тупим кто во что горазд. Она могла бы и не врать, что не хочет переплачивать за бренд и всё такое. Я знаю, что одеваться в «Голден Глобе» нам не по карману. Но сегодня мне туда.
Пройдя сквозь стеклянную вертушку, оказываюсь во дворце, каким его представляют маленькие девочки: фонтан посреди огромного коридора со стеклянными стенами магазинов, музыка попсовых хитов, единороги прыгают из-за угла. Беру у единорога листовку (третья пицца в подарок!) и в стеклянном лифте плавно взмываю над головами других людей. Вот так поднимала бы нас на орбиту Мэгги… На втором этаже в лифт входит семья – мама, папа и девочки-близняшки в одинаковых джинсовых комбинезонах с симметрично развешанными розовыми заколками в волосах. Шуршат пакетами, смеются, обнимаются. Хором уламывают родителей на пиццу, и те строго говорят, что это вредно, но быстро сдаются, ладно, в этот раз, но только немного, только по кусочку, ну хорошо, остальное завернём с собой. И да, молочный коктейль, конечно, это же традиция! Вот что покупают в торговых центрах. Возможность ходить куда хочется, стоять ровно, тыкать пальцем в то, что тебе нравится, и тебе это принесут, а не рыться в баке с тряпками, склонившись в три погибели. Возможность положить свои новые вещи в чистую бумагу и большой красивый пакет, а после отправиться на фуд-корт и съесть огромную пиццу, не думая, сколько переплачиваешь. Потому что это такой отдых. Она никогда не поймёт.
Все выходят на четвёртом этаже, меня выносит из лифта, словно мёртвую рыбину. Стена кабины, единственная призрачная опора, исчезает, я теперь у всех на виду. Всем видно, какие старые на мне толстовка и джинсы. Ноги несут меня туда же, в сторону фуд-корта, на запах запретных вкусностей, крики детей, взрывы смеха.
Я вижу их сразу. Как не заметить? В самом центре фуд-корта сдвинуты вместе два столика, за которыми собралась компания подростков в необычной одежде. Все на вид примерно мои ровесники. На чьей-то сумке эмблема с логотипом «Огненной звезды». От других эту компанию отделяет невидимое силовое поле, притягивает меня… Застываю в нескольких метрах. Меня словно холодной водой окатывает. Что я здесь забыла? Кто меня ждал? Зачем всё это? Я отворачиваюсь… Передо мной стоишь ты.
