Она нажала кнопку, которая привела в действие потайной механизм, и чрево бюро открылось: сверху на тетрадях, исписанных ровным, летящим почерком, лежала старая фотография. Ломкий, пожелтевший оттиск с зубчатыми краями. На ней была изображена пухлая девочка в матросском костюмчике, в белой, вязанной крючком беретке с плюшевым медведем на руках. Аркадия Павловна взяла фотографию в руки.
- Аркаша, давай руку! - басил рядом отец. У оперного певца Павла Фротте был выдающийся голос - поставленный, могучий, глубокий, трубный. Он был счастливым отцом трех дочерей. Старшую, недолго думая с женой, назвали Верой. И как будто последующие девичьи имена были предначертаны триадой святых мучениц, тремя христианскими добродетелями - Верой, Надеждой, Любовью… Но поскольку он всегда хотел мальчика, ждал Аркадия, вторую и любимую свою дочку назвал Аркадией. В семье за ней закрепилось уменьшительно-ласкательное прозвище - Аркаша.
…Был солнечный августовский день. Стояла сухая теплая погода. Поскольку младшей сестренке Любаше еще не исполнилось и двух лет, выгуливал Аркашу в день ее рождения только любимый папа. Сегодня ей стукнуло пять. Они долго гуляли в Сокольниках и уже по несколько раз переходили от одного аттракциона к другому. Аркаша была в восторге от силомера-молота, комнаты смеха, цепочной карусели.
- Аркаша, пойдем-ка в Детский городок. Там знаешь сколько всего интересного! Педальные автомобили, игротека…
- Хочу медведя! Купи медведя!
Они проходили мимо стрелкового тира, где на витрине красовался большой коричневый медведь с атласной красной ленточкой на шее.
- Его нельзя купить, можно только выиграть. А давай попробуем!
Павел Фротте был человеком азартным, и вскоре она крепко держала за шею плюшевого медведя с пуговицами вместо глаз.
- Аркаша, посмотри! Да посмотри ты!.. Этот сад назывался «Аркадия». В нем впервые выступал Шаляпин. Сам Шаляпин, понимаешь, доча?
Аркаша не понимала, но по тону отца чувствовала, что Шаляпин - это кто-то очень важный, как управдом Василий Иванович, который ходит с кожаным портфелем.
- А кто такой Шаляпин?
- Ну, помнишь? Я же тебе ставил «Вдоль по Питерской»…
И он тихонечко запел:
Не лед трещит,
Да не комар пищит,
Это кумы да куме
Судака тащит.
Аркаша улыбнулась, с обожанием глядя на отца. На них стали обращать внимание прохожие. И Павел Георгиевич запел во весь голос, подхватив дочурку на руки.
Ах, кумушка,
Ты, голубушка,
Свари куму судака,
Чтобы юшка была.
Аркаша крепче прижалась к отцу, обхватив его могучую шею ручонкой.
Ах, юшечка,
Да ты с петрушечкой.
Поцелуй ты меня,
Кума-душечка!
Обладая насыщенной, бархатной силой центрального баса в нижнем регистре, он, как всегда, сделал окончание особенно эффектным:
Да, ну, па-ца-луй, па-ца-луй,
Кума-душечка! Э-э-э-э-э-х!
Вокруг раздались аплодисменты. Кто-то крикнул «Браво!» И Аркаша, повинуясь порыву, прильнула к родной щеке отца.
***
Снимок, который она сейчас держала в руках, они сделали по дороге домой, зайдя в мастерскую фотографа… Из воспоминаний ее вырвала мелодичная трель звонка. Аркадия Павловна стряхнула с себя оцепенение и, нажав на рычаг, направилась встречать гостью в большую прихожую. Варя уже открыла дверь и впустила Беллочку.
- Я заждалась вас. Ну, что же так долго?
- Аркадия Павловна, вы чудесно выглядите сегодня. Сейчас все сделаем. Я приготовила вам питательную маску. Сначала подпитаем кожу, ну а макияж постараюсь сделать чуть более торжественным, чем всегда. Вы как, не против? У вас сегодня фото– или видеосъемки будут?
- Нет, Беллочка, сегодня будут только гости. Но я должна быть красоткой.
Аркадия Павловна в предвкушении косметической процедуры звучала капризно и слегка кокетливо. Но все знали, что это также раз и навсегда установленный и неукоснительно соблюдаемый всеми ритуал.
Они всегда начинали разговаривать только после того, как Аркадия с помощью Вари вновь перебиралась с косметической кушетки, где обычно дремала, принимая расслабляющие процедуры для лица, на свое кресло. Белла уже давно обращала внимание на фотографию в винтажной рамке, на которой Аркадия Павловна была запечатлена в театральном костюме и шляпке барышни второй половины XIX века.
- Аркадия Павловна, всегда любуюсь вашей фотографией. Уж больно хороши!
- Ах, этой… На ней я в гриме и сценическом образе Ларисы Огудаловой.
Она старалась капнуть в свою реплику немного равнодушного недоумения, хотя в глазах уже зажглись озорные искорки, делавшие их живыми и лукавыми, несмотря на возраст.
