Арабески ботаники полностью

Коллекция Турчанинова во многом превосходила личный гербарий Бунге и немного недотягивала до монографического списка Бунге. Но даже сам факт, что Турчанинов имел в одной коллекции столько видов одного рода, причём самого сложного в систематическом отношении, ставит его в ряд великих ботаников XIX века.

Жизнь Турчанинова в Харькове не сложилась. Не было семьи, не было устроенности, не хватало денег. Однажды Турчанинова посетил профессор Санкт–Петербургского университета А.Н. Бекетов. Он оставил воспоминание об этой встрече, рассказав о трудах и днях заслуженного учёного, живущего в крайней нужде. Это пронзительное свидетельство, сочувственно-душевное и одновременно взывающее о помощи. Как и следовало ожидать, призыв к состраданию так и остался гласом вопиющего в пустыне. Лишь за неделю до кончины Турчанинов решился написать министру народного просвещения письмо с просьбой о помощи.

Турчанинов умирал тяжело, как пишет Н.Д. Борисяк, — от гангрены, по другим источникам — от апоплексического удара. В последние минуты он попросил — уже безмолвно, «угасающим взором» — дать ему в руки его «Флору». Он умер 7 января 1864 года, на 68-м году жизни. Могила его затерялась.

Его гербарий, его детище, смысл его жизни остался нам, его потомкам. К сожалению, для русских ботаников ныне он является сокровищем Гербария Института ботаники Национальной академии наук Украины в Киеве.

Ценность гербария Турчанинова чрезвычайно высока. Он содержит 150 000 листов. В нём представлено не менее 50 000 видов мировой флоры. В гербарии много дублетов сборов российских коллекторов, в том числе и типовые образцы из сборов Ф.А. Маршалл–Биберштейна, В. Бессера, К.А. Мейера, X.X. Стевена, А.А. Бунге, Г.С. Карелина, И.П. Кирилова, Г. Бонгарда, А. Шренка. В этой части коллекции особенно важны изотипы видов, описанных по сборам самого Турчанинова, а также Ледебура, Бунге и других ботаников, принимавших участие в создании «Flora Rossica».

Н.С. Турчанинов покупал гербарий у коллекторов, т.е. сборщиков, чаще всего неопределённый. Поэтому в его гербарий попали многие изотипы растений мировой флоры, собранные со всего мира. По мнению крупнейшего ботаника России Р.В. Камелина, «он остался в ботанике и как замечательный флорист, автор одной из классических флор XIX века, не утратившей своей ценности до нашего времени и к тому же вдохновившей на деятельность многих отечественных ботаников. Турчанинов был лучшим знатоком флоры Азии среди своих современников. Поразительны по чувству меры, тонкости анализа и образности описания растений в “Байкало–Даурской флоре”. В предисловии к ней, а также в некоторых фрагментах текста дана замечательная для своего времени ботанико-географическая характеристика флоры Центральной Сибири, включающая анализ эндемизма ряда естественных регионов».

Был ли Н.С. Турчанинов счастлив при жизни? Наверное, да. Поскольку он всю жизнь занимался любимым делом. Он собирал гербарий. Он видел огромное чудесное разнообразие природы в том объёме, в котором никто его не видел. Он ежедневно открывал новое и вряд ли мечтал о всемирной славе. Слава нашла его сама через много лет после его смерти.

Ива Турчанинова — Salix turczaninowii Laksch.

Из Оренбурга до столицы три недели пути, если ехать на почтовых. Только выносливые фельдъегеря проскакивают до Петербурга за восемь дней — отощавшие, грязные и небритые; и в таком виде, не дав переодеться, их сразу вели в покои к Императору: «Ваше Величество, Вам изволит писать Его Превосходительство оренбургский губернатор Василий Алексеевич Петровский, вот и пакет...»

Оренбург — это не просто далёкий город. Это граница, это путь в ещё более далёкую, невиданную и ненавидимую Хиву. Это путь на Каспий. Петровский — это не только губернатор огромного края, это герой Отечественной войны.