– Смотри под ноги! – Рашид уже сидит на капоте и осматривает землю под машиной. – Я дам задний ход: на удивление чистая территория. Может, только один неразорвавшийся снаряд, который ты вчера нашла. Твое несчастье!
– Ты едь, я буду идти за машиной.
– Как хочешь, но в таком случае ты должна будешь чуток отойти, потому что будет пыльно.
Им повезло, и машина действительно с легкостью выезжает из впадины. Мужчина съехал с утрамбованной гравийной дороги только метра на три, поэтому они довольно быстро возвращаются на трассу. Рашиду хочется позабавиться над женщиной и сделать вид, будто он уезжает. Но он отбрасывает эту глупую идею и терпеливо стоит на дороге, наблюдая за ее неловкими шагами. Она идет на цыпочках, расставив руки в стороны, надеясь, что это хоть как-то поможет. Рашид знает, что даже самое легкое прикосновение к предохранителю спровоцирует взрыв. Не хотел бы он увидеть ее после такого взрыва. Еще не так давно он не представлял своей жизни без этой чудесной блондинки. Теперь все переменилось. В течение двух дней любовь улетела с ветром. Он и сам не знает почему. Нет к ней ни на грош доверия и почтения. «Может, муж бросил ее, потому что она была легкого поведения и отдавалась каждому встречному? Может, она пытается связать меня ребенком, а сама приехала сюда уже беременной от какого-то саудовского любовника? Почему она оставила семью? Почему не хотела к ней возвращаться?» Тысячи вопросов вертятся у него на языке, но он не произносит ни слова. Не хочет слышать от Марыси никаких объяснений. «Женщины врут и не краснеют. Им это удается лучше всего», – подытоживает он, опираясь на свой опыт.
После происшествия с минами и подкрепляющего сна поездка до Мисураты проходит уже без злоключений. Создается впечатление, что в стране царит спокойствие, так лениво течет жизнь в этой части ливийской провинции. По дороге они встречают не так уж много машин. На полях пасутся, как и раньше, бараны, не видно никакого военного транспорта или поста. Чем ближе к городу, тем оживленнее движение. Тут уже внимательный наблюдатель заметит тревожные признаки: то воронка от бомбы на обочине, то следы от пуль на школьном заборе, то опустевшие базары, то до половины опущенные жалюзи ларьков и магазинов. Тем временем молодые, подъехав к Мисурате, резко сворачивают перед самым городом. Они едут прибрежной дорогой и въезжают на сельскую территорию, полную убогих домиков и многочисленных ферм. Нет так много, как обычно, деревенских детей, для которых проезжающая машина целое явление, и изможденных женщин, носящих на головах большие корзины, наполненные до краев. Территория выглядит вымершей.
Рашид едет уверенно и после пары поворотов находит нужное подворье. Они стучат в деревянную дверь. Им открывает не кто иной, как улыбающийся Рахман. Марыся с плачем падает ему в объятия, а Рашид облегченно вздыхает.
Хамид рвет с места, визжа колесами, и, прежде чем его местный провожатый успевает выдавить из себя хотя бы слово, ввинчивается между контейнерами и мчит как можно дальше от порта, обстрелов и приближающейся правительственной армии. Время от времени, когда они минуют перекресток или попадают на открытое пространство, он оглядывается вокруг в поисках женщины со светлыми вьющимися волосами. Ему, однако, не везет, и ни одной женщины, похожей на его жену, он по дороге не встречает.
– Давай я сяду за руль, – хватает его за руку бледный от ужаса ливиец. – Останови машину, говорю тебе! – повышает он голос. – Во-первых, мне еще охота немного пожить, я не какой-то самоубийца, чтобы дать себя везти такому психу, как ты. Во-вторых, я провожатый и знаю дорогу на базу. Ну же!
Пришедший в отчаяние от самоуправства приезжего, он приоткрывает дверь.
– Правда?! – Хамид резко тормозит, и человек, не надевший ремень безопасности, летит в стекло, как беспомощная кукла. Они слышат тяжелое дыхание следующих за ними больших грузовиков, которые везут тонны оборудования. – Хватит того, что ты будешь вовремя говорить мне «вправо» или «влево». Этого будет достаточно с твоей стороны. Если сидишь здесь, как на троне, и только таращишься по сторонам, то помощи от тебя никакой. Тебе не нужно держать руль, чтобы доставить меня на место.
– Не знаю, в чем дело, приятель, но я должен вести машину. – Мужчина, потирая ушибленную голову, со злостью смотрит на иностранца. – Так было решено, и я на это согласился.
– Меня об этом не предупреждали, так что вопрос закрыт.
– Тогда не доедешь, – смеется ливиец, показывая пожелтевшие от никотина зубы.
– Ты умеешь водить такую машину? – Хамид использует последний аргумент.
– С десяти лет езжу на разном транспорте, поэтому…
– На таком? – Посланник показывает пальцем на автоматическую коробку скоростей с электромуфтой, а деревенщина ничего нового или отличительного в ней не замечает.
– Друг, я трактор, пикап, легковую машину и автобус вожу, так в чем дело? – возмущается ливиец. – На такой развалюхе каждый парень у нас ездит, – говорит он с гордостью.
– Ты знаешь автоматику? Да?
