– Знаешь ли ты, что как только получишь их гражданство, то должна будешь отдать ливийский паспорт? Они не признают двойного гражданства, а по саудовскому одна ты отсюда никуда не выедешь. Хамид должен будет каждый раз давать тебе нотариально заверенное разрешение на самую кратковременную поездку, хоть иногда таможенники и этого не одобряют. Муж должен быть с тобой в аэропорту, а бывает, что скрупулезному службисту и этого мало. Значит, супругу придется путешествовать с тобой лично (или тебя будет сопровождать указанный им член семьи – мужчина).
– Так что я должна делать?
– До получения польского паспорта еще долго. Сложные процедуры требуют времени, ты слышала, что говорил консул. Поэтому береги ливийский паспорт как зеницу ока и не избавляйся от него.
– Сейчас у меня в голове все только перемешалось.
– Может, заскочила бы ко мне на ДК? Мы бы с тобой могли все обдумать, я бы испекла твои любимые пирожные с клубникой.
– Не хочу тебе мешать… – возражает Марыся.
– Я ведь тоже сижу дома. Адаш еще слишком мал для начальной школы.
– Я перезвоню… – задумчиво произносит Марыся. – Увидимся… Может, на следующей неделе?
Марыся пробует отвертеться и грустно усмехается про себя, потому что использовала типичное арабское правило
– Прекращай с этими
– Лучше вы с Дарьей ко мне приезжайте, – решает она. – Вы ведь еще не видели толком дом. Со мной чуть шок не случился, когда мы приехали сюда из Йемена! Верь мне, я не знала, что муж так чертовски богат! Я думала, что только очень успешен.
– А фамилию знала?
– Конечно, но думала, что он бедный родственник, который работает в семейной фирме.
– Раз такое дело, мы заскочим к тебе до двенадцати, когда мужчин не будет дома. Единственным представителем противоположного пола будет Адаш, – довольно смеется Дорота.
Через два дня все было решено, время бежало, и срок отъезда семьи на каникулы приближался семимильными шагами.
– Помни, ничего не тащи, приходи без звонка. Пусть это будет сюрприз, когда мы снова встретимся осенью, – шепчет Марыся сестре, с которой каждый вечер общается по скайпу.
– Да ты же здесь испечешься, как цыпленок на вертеле. Марыся, любимая, поедем с нами, прошу тебя… – не сдается Дарья и мучит сестру каждый день.
– Не ной, а то взбешусь! – Марыся повышает голос, наклоняясь к микрофону. – Если я говорю, что не получается, верь мне. Даже если бы хотела, – признается она и сама удивляется, что такова правда. Мать, конечно, еще раздражает ее, но малышка чудесная. Родственная душа.
Марыся высылает водителя за семьей, а сама готовит прохладительные напитки, укладывает на серебряном блюде пирожные из лучшей кондитерской в городе и целую гору фруктов. Конечно, ее любимую клубнику и заоблачно дорогие деликатесы, доставленные из Америки: садовую ежевику, малину, бруснику, смородину и ливанскую черную черешню. Едва она закончила приготовления, как услышала голоса у двери. Мать и Дарья, разумеется, закутаны в черные длинные, до земли, абайи, но гордо не закрывают свои светлые волосы. Маленького Адаша, пунцового от жары, сестра берет на руки и как можно быстрее вносит в дом.
– Ну, в этом году и жара! Я не могу! – комментирует Дорота, вытирая вспотевший лоб и верхнюю губу. – Старики саудовцы не помнят такого зноя в середине июня. Ах, это аномальная погода!
Гости выпивают по два стакана прохладного лимонада и уже после десяти минут сидения под холодным дуновением кондиционера приходят в себя.
– Показывай этот дворец, а то сейчас умрем от любопытства! – говорит Дарья, которая первой пришла в себя.
– Тогда приглашаю вас на второй этаж, так как первый вам уже более или менее можно засчитать. – Марыся показывает рукой в сторону широкой мраморной лестницы.
– Сколько вообще здесь спален? – спрашивает Дарья, а мать с Адашем на руке идет сзади тихая, как заяц.
– Шесть.
– Ничего себе! – Сестра восторженно хлопает в ладоши, как ребенок.
