И действительно. Пляж из фильма с ДиКаприо представляет собой небольшую полосу песка, забитую людьми. Но посещение острова, созерцание обезьян, объедающихся бананами, или мангровых зарослей, до половины прикрытых водами лагуны, компенсировали первое разочарование.
Молодые супруги возвращаются вечером уставшие, но очень довольные. Не вспоминают даже о волнах сегодняшнего сумасшедшего дня. Надя половину дороги проспала, поэтому путешествие ее не утомило. И она, и ее мама загорели и стали словно мулатки. Девочка выглядит прекрасно: смуглое личико, обрамленное светло-рыжими вьющимися волосами, голубые глаза, как у бабушки Дороты. Когда они отправляются на ужин в ресторан отеля, все кельнеры хотят ее погладить и поносить на руках, такая она хорошенькая.
Первое путешествие на моторной лодке немного взбудоражило супругов, поэтому на вторую вылазку они отправляются на прогулочном катере. Туристы им не мешают, наоборот. Сейчас бен Ладены заводят новые знакомства, а Надя, как обычно, производит фурор.
Пожилой американец ерошит девочке волосы.
– С генами не поспоришь! Эта твоя мамочка, должно быть, крепкая женщина, – сообщает он Марысе, которая кивает головой.
– Вы даже не представляете насколько, – признает она его правоту, с гордостью посматривая на Хамида, но он – о чудо! – избегает ее взгляда.
После того как супруги поставили галочку рядом с очередным мероприятием, называющимся Остров Бонда, на который туристы буквально молятся, катерок направляется к поселку на воде и чудесному огромному пляжу. После обеда они лежат на солнце, удивляясь спокойному бирюзовому морю. Супруги вытягиваются на полотенцах на пляже, а между ними – их маленькая дочь, которая, устав от солнца и плескания в воде, сладко спит, губки ее сложены, словно для поцелуя. Слышно только ее тихое посапывание. Зонтик бросает тень и закрывает супругов от лучей жгучего солнца. Хамид смотрит на жену, та закрыла глаза и отдыхает. Ее длинные ресницы бросают тень на загоревшие щеки, а связанные на макушке вьющиеся волосы спадают локонами ей на плечо. «Какая же она красивая, – думает он. – Самая красивая женщина на земле». Но на его лице не видно радости, что эта красотка – его избранница. Наоборот. В глазах у него читается невыразимая грусть.
Марыся лениво открывает глаза.
– Эй-эй! Что такое? – спрашивает она, глядя с беспокойством на мужа, потому что его меланхолия не ускользает от ее внимания. «Что же его тревожит?» – думает она, так как во время совместного отдыха, находясь целыми днями вместе, замечает его состояние.
– Да? – быстро моргает Хамид, словно хочет очнуться от очень плохого сна.
– Почему ты такой мрачный? Что тебя гложет?
– Ничего, любимая, – улыбается он грустно.
Марыся озорно тянет за верх его спортивной кепки.
– Эй! Расскажи мамочке! В чем дело? Я ведь вижу, что что-то не так!
– Мне просто жаль отсюда уезжать, – врет Хамид и не краснеет. – Здесь так красиво!
Он садится и смотрит на волны, тихо бьющие о берег.
– Трудно сейчас в запыленном жарком Эр-Рияде.
Жена немного успокаивается, слыша логическое объяснение, так как она тоже хотела бы здесь дольше побыть. Но сердцем она чувствует, что это только часть правды.
– Что бы ты сказала, если бы мы завтра в последний вечер выбрались в паб с караоке? – предлагает Хамид. – Мы видели в городке такой большой, уютный.
– А Надю куда?
– Твоя же мама говорила, что есть возможность нанять на пару часов няню. Это проверенные девушки и наверняка смогут занять ребенка.
– А разве знаю? – Марыся колеблется. – Незнакомые женщины, Надя может им устроить концерт.
– Любимая! В восемь вечера малышка будет спать, а девушка нужна только для того, чтобы посидеть и посмотреть за сладко спящим малышом, – убеждает ее Хамид.
– Гм! С удовольствием бы пошла, – признается жена. – Сделаем так. Если Надя уснет без проблем, то идем, а если будет капризничать, то остаемся и проведем последний вечер только вдвоем. Тоже будет прекрасно.
– Ну, хорошо.
– Может, наконец расскажешь мне, чем ты на самом деле обеспокоен? – говорит она, нежно гладя мужа по щеке. – Искренне и до конца.
«Моя ты любовь! – думает Хамид. – Так как ты мне ничего не рассказала, так и я должен жить, не признаваясь тебе, что о чем-то знаю. Я должен это делать, если мы и дальше хотим быть вместе. А как я могу хотеть бросить любимую женщину и самого дорогого моему сердцу ребенка, мою доченьку? Почему так жестока судьба?! – спрашивает он самого себя, не находя ответа. – Почему я должен был об этом узнать?! За что мне это? Жил бы себе в блаженном неведении до конца своих дней как счастливый рогоносец, а теперь меня ждет самоистязание и боль».
«Мириам, Мириам, как ты могла!» – кричит его кровоточащее сердце.
