– Ну конечно! Европейцы думают только о своих делах и дальше собственного носа не видят, их не интересуют проблемы, существующие за оградой их маленького дворика.
– Точно! Это должно было быть тщательно спланировано! Что делают разведывательные службы, почему дают джихадистам сесть себе на шею? Как можно столько раз и в стольких местах безнаказанно совершать теракты? Не оставляя следов! Поэтому эти бандиты чувствуют себя все более безнаказанно.
– Так и есть! – подтверждает Джон с удовольствием, но возбужденная Дарья не замечает этого.
– А что за теракт произошел в Бейруте? – спрашивает женщина.
– Одну за другой в течение нескольких минут взорвали две бомбы, заложенные на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. Одну – в пекарне, а вторую – в шиитской мечети в районе торгового центра в Бурдж-аль-Бараджне, в северной части города, – уверенно говорит Джон, и Дарья удивляется его осведомленности и спокойствию.
«Его тоже волнует эта тема, но он не паникует, как я, – думает она. – Нужно владеть собой и не давать эмоциям брать верх».
– Это ужасно, Джон, – признается она, прижимаясь к нему.
– Могло быть хуже. Изначальный план террористов был заложить взрывчатку в пяти местах в больнице на юге Бейрута.
– Какие мерзавцы! Они хотели убить больных, женщин и детей! Это не укладывается в голове! – восклицает она.
Мужчина убежден, что так среагировали бы все, и, к счастью, ему все же удалось переубедить старейшин, что изначальная цель была выбрана неудачно.
– Как видишь, не только в Европе что-то происходит. А кто-нибудь упомянул хотя бы словом об убитых ста пятидесяти студентах в университете Кении?
– Что? Когда?
– Пару месяцев назад, котик. Европе начхать на африканских студентов и арабских граждан. Она никогда не отомстит за их смерть. Это справедливо?
– Конечно, нет, но самое страшное – распространение этих терактов, – говорит Дарья, испытывая чувство вины. – Теперь нигде нельзя чувствовать себя в безопасности.
– В Тосса-де-Мар нам ничего не будет угрожать.
Мужчина близок к цели и не позволит, чтобы паника любовницы помешала исполнению его фантастического плана. В конце концов он к этому придет.
– Ты не представляешь, как там красиво, – говорит он мечтательно.
– Ты там уже был? – Девушка снова случайно что-то о нем узнает.
– Если живешь в Европе, то по ней и путешествуешь. Или ты думаешь, что я и носа с туманного, ветреного и холодного острова не высовываю?
– А что ты еще видел? В Дубае ты был, это точно, – смеется Дарья, довольная своим небольшим расследованием и наблюдательностью, что не радует ее парня. – Париж ты тоже неплохо знаешь, так как если выполнял какую-то работу, то наверняка там не в первый раз.
– Какую-то работу… Хорошо звучит, – повторяет, развеселившись, Джон, хотя это не ему предлагают работу, а он планирует, координирует и осуществляет контроль.
– По Барселоне ты двигаешься без какой-либо карты или путеводителя. Садишься в нужный автобус, движешься к цели, даже сокрытой от глаз приезжих. А в одной пивнушке с тапас хозяйка дала нам каву[112] и смотрела на тебя влюбленными глазами, что мне не понравилось. Если бы она бесплатно подавала вино каждому туристу, то пошла бы по миру, так ведь?
Любовница садится ему на колени.
– Ты маленькая ревнивица! – улыбается мужчина. – Я понравился старой бабе, потому что я красавец.
– И такой скромный!
Дарья нежно гладит его рукой по волосам и смотрит выразительно ему в глаза.
– Сейчас Тосса-де-Мар, а что потом? – спрашивает она, потому что уже очень тоскует по маме и Марысе. У нее нет с ними никакого контакта, хотя она по-прежнему скрывает мобильный телефон, который ей дал Мухамад. Если бы она подала им весть, они сразу же к ней позвонили бы и раскрыли ее секрет.
– Мы закончим путешествие в Египте, – сообщает Джон с гордостью, так как еще на середине их маршрута думал, что его план не удастся реализовать и они не выдержат до конца вместе, да еще в такой близости.
– Я могу выслать имейл маме и Марысе? – спрашивает неуверенно Дарья, и тут же нежность и спокойствие Джона исчезают как по мановению волшебной палочки.
– А ты можешь сказать зачем? – повышает он голос. – Я не понимаю тебя! С одной стороны, ты взрослая женщина, а с другой – ведешь себя как малое дитя. У тебя есть я! Тебе меня мало?!
– Ну конечно нет! Но у меня ведь есть семья, которую я тоже люблю, – поясняет девушка, жалея, что высказала эту мысль. – Ты не поддерживаешь контактов со своими родителями? У тебя есть братья или сестры? Ты никогда о них не говоришь, а я не спрашиваю, потому что не хочу ранить тебя.
– И пусть так и остается, – говорит он грозно, сталкивая ее с колен. – Собирайся, мы через час выходим.
Он хлопает дверью и исчезает.
