– Ты можешь свободно курить в общественных местах, пить вино, ходить в вызывающих шмотках и делать такой яркий макияж? – удивляется Дарья. – Ты свободна!
– Это только видимость, моя дорогая, – становится серьезной египтянка, и выражение лица ее становится кислым. – Только видимость. Я единственная дочь своего прославленного отца, который закрывает на все глаза, а я кручу им, как хочу, – признается она искренне.
– Это нехорошо! Он, должно быть, тебя очень любит, если позволяет тебе все это.
– Он по-своему меня любит, – смеется девушка иронично. – Каждый месяц водит меня к гинекологу на проверку: девушка ли я все еще, поэтому доверия ко мне нет никакого, относится он ко мне как к шлюхе.
– Это унизительно! – возмущается Дарья.
– Именно. Я много отдала бы за то, чтобы быть обычной девушкой. Такой, как ты! Объездила полмира с парнем, который не является твоим мужем, спите вместе в отелях… Вообще спите друг с другом! Боже мой! А я могу только иногда подставить кому-то задницу в буквальном смысле этого слова или взять в рот, – сообщает она обыденно, но грусть, которую она испытывает, смягчает ее резкие слова.
– Может, все изменится…
– Да, если я выйду замуж, но кто меня захочет?! Ни один правоверный мусульманин не возьмет меня в жены, поверь. Я предпочту хранить девственность до смерти, чем связываться с этими фанатиками.
– Но ведь есть среди арабских мужчин и порядочные, нормальные парни, – убеждает ее Дарья.
– Не в окружении моего папочки и моей семьи. Может, когда-нибудь смою кохль с глаз, обрежу эти чертовы черные кудри, сброшу дорогие шмотки и сбегу вместе с тысячами беженцев, которые теперь валят в Европу, – делится Басма своими самыми сокровенными планами. Дарья приходит в выводу, что ей, в общем-то, нравится эта несчастная девушка.
– Ты представляешь, что такое лагерь для беженцев? – пытается отрезвить ее Дарья. – Ты могла бы жить в сарае и стоять в очереди за похлебкой? Это не для тебя, Басма.
– Я бы предпочла это, чем мою теперешнюю жизнь. Найти обычного парня, без каких-либо чертовых идеалов в голове, влюбиться, выйти замуж, родить от него ребенка… Я могла бы жить в самой захудалой норе и продавать картофель фри в «Макдоналдс». Поверь мне! – говорит египтянка.
– Так рискни и сделай это, – советует Дарья. – Волков бояться – в лес не ходить.
– О чем ты говоришь! Не сносить мне головы.
– Как это? Кто посмел бы это сделать?
– Мой папуля любит меня до смерти. – Басма тушит сигарету о столик. – А ты будь бдительна с этим своим парнем. Не расслабляйся, он не так уж прост. Только видимость. Не подпускай его слишком близко – смотри не вляпайся, – говорит она.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не из этой сказки. У него дружеские отношения с моим отцом, поэтому, поверь, этот парень не для тебя, – предостерегает она серьезно. – Если у тебя нет денег, могу купить тебе билет в Европу, и сматывайся отсюда, – шепчет она ей на ухо, поблескивая глазами.
– О чем ты говоришь? Мой Джон, может, и немного эксцентричный, но добрый и порядочный человек, – говорит Дарья с такой уверенностью, что египтянка грустно смотрит на нее и заканчивает разговор.
– Надеюсь, мы еще когда-нибудь встретимся в более благоприятной ситуации, при нормальных обстоятельствах, Дарин. – На прощание она крепко прижимает ее к себе. – Будь осторожна, прошу тебя!
– Ты тоже. И смой этот макияж, он ужасен.
Девушки смеются, хотя им не очень весело, потому что как одной, так и другой эта беседа дала пищу для размышлений.
Дарья задумывается о том, что Басма говорила буквально то же самое, что и пакистанец Мухамад, но вскоре забывает об этом. Их путешествие постепенно подходит к концу. Теперь они летят в Хургаду, где в пятизвездочном отеле проведут пять дней. Девушку больше волнует тот факт, что потом она должна будет вернуться в Саудовскую Аравию и снова жить вдали от Джона, чем то, что должно случиться что-то плохое, когда она рядом с ним. Она убеждена, что с любимым ее ждут только счастье, удовольствия и радость. А люди пусть себе говорят что хотят.
– Хватит вялиться на солнце! – Странно возбужденный, Джон спустя два дня мучится от безделья. – Мы должны двигаться!
– Ну что ты! – возражает Дарья, очарованная местом, погодой и окружающим ее великолепием.
Она показывает соединяющиеся между собой большие бассейны, над которыми протянулись изящные мосты с деревянными поручнями:
– Где я найду вторую такую африканскую Венецию в пустыне? Я отсюда не уеду! Об этом не может быть и речи!
Она строит из себя капризную девочку, но ей на самом деле обидно, и ее сердце разрывается. «Как я вернусь к ежедневной рутине, к обычному труду, учебе, уборке и готовке? – думает она. – Как же легко человек привыкает к роскоши…»
– У меня есть к тебе предложение, от которого трудно отказаться, – решает все же чем-то занять ее Джон.
– Что? Предупреждаю, от бассейна меня и за уши не оттащишь!
