Ясем разочарован, так как совершенно иначе представлял себе жизнь своей семьи в стране, о которой мечтал с детства, в чудесной Сирии.
Мунира с Дарьей наконец выходят из дому, держа в руках деньги от Ясема, который все же решился переложить на них обязанность закупки продуктов. Он приходит к выводу, что женщинам некуда бежать, а донести на него они не смогут, потому что это равносильно приговору самим себе.
Несмотря на страх, Дарья наблюдает за окружающим ее новым миром:
– Как тут хорошо! Совершенно не чувствуется войны, которая терзает этот бедный край почти пять лет. Какой большой парк на улице! А дома, которые можно спутать с шикарными резиденциями, – какие же они красивые!
Дом, в котором они живут, как и остальные, богатый и ухоженный, а перед виллами дополнительно есть садики и большое свободное пространство сзади. Сквер полон подстриженных деревьев, там много скамеек, ухоженный газон. Одно заставляет задуматься: здесь нет ни одной живой души, люди боятся выходить на открытое пространство.
– Да, это хороший район, охраняемый от фундаменталистских преступников, – Мунира улыбается с издевкой. – Сюда не доносится стрельба, и здесь достаточно безопасно. Дамаск, мое дитя, – один из красивейших городов Ближнего Востока. А если бы ты видела памятники древности! Чудо! Сук аль-Хамидийя большой и всегда пульсирующий жизнью, а мечеть Омейядов вечно полна людей. Каждый может войти внутрь, отдохнуть от городского шума и ежедневных забот.
– Ты не тосковала по своей родине столько лет? – спрашивает Дарья, слыша в голосе собеседницы глубокое сожаление.
– Разумеется, тосковала. Но я отрезала себя от семьи, которая всегда была немного странная, – искренне признается Мунира. – Почти все были атеистами, а мой старший брат – чертов мусульманский ортодокс. Я думаю, что это он посеял зерно зла в сердце молодого Джона.
– Почему ты не взяла его с собой? Марыся, моя сестра, борется за каждое свое дитя как львица.
– Потому что хорошая, настоящая мать ставит родительскую любовь выше собственных нужд и удовольствий. Я была эгоисткой, а поскольку мой первородный всегда доставлял хлопоты, оставила его под опекой семьи. Мне хотелось наконец быть счастливой и вести нормальную жизнь.
Она наклоняет от стыда голову, крепко берет под руку невестку и идет уверенным шагом в известном только ей направлении. Дарья уже ни о чем не спрашивает, потому что и так много сегодня узнала. Никогда не бывает так, чтобы кто-то был злым от рождения. Это жизнь, окружающие люди формируют человеческие характеры, а если маленький Ясем, нуждавшийся в матери как в воздухе, был ею брошен, то, может, искал ощущений и успокоения в различных местах и у различных людей, не вполне хороших. Несчастливая судьба, которую уготовила ему мать, сформировала его характер, и он попал, как видно, в плохую среду, которая сделала из него преступника. Дарье в глубине сердца становится его немного жаль. Хочет того или нет, она помнит чудесные минуты, которые с ним пережила. Она могла бы поклясться, что в глазах этого потерянного мужчины видела любовь, которую, быть может, он спрятал как можно глубже, в наиболее скрытый тайник своей души.
– Поблизости мы не найдем хорошего магазина, только небольшие лавочки с газетами, сигаретами, водой или свежей хобзой, – поясняет мать. – Мы должны выйти на главную улицу, где по обеим сторонам полно овощных, колбасных или продовольственных магазинов. Постараемся также найти банкомат, хотя я не имею понятия, работают ли они.
– У тебя есть банковская карточка? – Сердце Дарьи начинает биться быстрее, потому что в нем снова появляется искорка надежды.
– Конечно! Ясем сразу лишил нас мобильных телефонов, сказав, что их пополнит, а потом врал, что их у него изъяли. Дом Ибрагима продал как свой, потому что этот порядочный человек в очередной раз ему поверил и дал доверенность. Денег за него мы так и не увидели. В придачу кошелек отца, говорит, потерялся сам собой… – Женщина замолкает и сопит в бешенстве. – Но я его знаю и кое-что припрятала.
– Это хорошо.
У девушки не хватает смелости попросить денег, потому что эти люди тоже в патовой ситуации и нуждаются в деньгах для спасения собственной жизни.
