– Он заставил ее носить абаю и даже закрывать лицо… – единственные слова, которые она была в состоянии прошептать, потому что сердце ее билось в груди, как раненая птица.
– Разумеется, они ничего не знают о слежке? – для проформы спрашивает Мустафа, и Хамид кивает. – Через неделю мы будем на месте. Что тогда?
– С вами свяжется один человек, а если этого не произойдет, то я дам тебе, Карим, на него наводку, которую ты выучишь наизусть. – Саудовский разведчик тщательно продумал план. – Когда Джона не будет дома, разумеется, в сопровождении группы, вы пойдете на место. Чаще всего он уходит утром, а возвращается во второй половине дня или вечером с целой бандой своих приспешников, которые ежедневно встречаются там, не таясь, и жрут ужин, приготовленный двумя порабощенными женщинами.
Карим соглашается.
– Отлично. Все будет в порядке. – Он уже оценил сложность операции.
– Потом под эгидой ООН вывезете этих удерживаемых террористами бедолаг из Сирии и привезете домой, – заканчивает довольный своим планом организатор. – Если только безопасно доберетесь до Дамаска, все остальное будет уже действительно просто.
«Врачи без границ» пересекают границу Сирии со стороны Иордании и медленно двигаются в сопровождении конвоя в Дамаск. Их стало меньше на два человека. Доктор Мустафа сразу по приземлении в Амман неожиданно заболел. У него диагностировали амебную дизентерию, которая в арабских странах очень распространена. Несмотря на это, он был настроен ехать, но сорокаградусная температура, рвота и диарея свалили его с ног. Его жена Зина решила, что останется с мужем. Они страшно переживают, что убедили супружескую пару отправиться в опасную поездку, хотя их и не нужно было долго уговаривать. Молодые, только услышав о возможности участия в гуманитарной миссии, сразу захотели к ней присоединиться. Карим остается руководителем группы в охваченной войной стране. Известно также, что в Сирии женщин осматривают только врачи-женщины, этот принцип обязателен для всех мусульманских стран. Иногда в виде исключения, когда речь идет о спасении человеческой жизни, допускается контакт больной с медиком-мужчиной, что в Сирии возможно, а в ваххабитской Саудовской Аравии по-прежнему очень редко встречается. Молодые довольны собой и гордятся повышением. Остались врачи: француженка и испанка, обе арабского происхождения, пакистанец, тунисец, египтянин, немец и американец. Им нравится Карим как руководитель: он спокойный и уравновешенный человек и опытный универсальный медик. У него самый высокий уровень квалификации и самый большой стаж работы, поэтому никого не удивляет его назначение. Карим старается выглядеть спокойным, но по пересечении границы волосы у него становятся дыбом и сердце бьется от волнения. Он меняет мнение о происходящем и в душе клянет себя за то, что рискнул жизнью не столько своей, сколько молодой и наивной Афры. Через маленькое оконце большого шестиколесного тюнингованного и приспособленного к военным действиям российского УАЗа он наблюдает страшный, иногда буквально лунный пейзаж. Проезжая города и деревни, они видят разрушения, а часто висящий над пепелищами дым. Они покидают территорию боев с болью в сердце и погружаются в сирийскую пустыню, только кое-где зеленеющую и населенную. Жилища зияют пустотой, и видно, что их обитатели оставили их поспешно.
– Мы должны были останавливаться, чтобы помогать гражданским людям, а все они, наверное, уже сбежали, – делает вывод Карим. – Надеюсь, что, когда минуем Дамаск и поедем на север, в сторону Алеппо, еще кого-нибудь найдем.
– Оттуда близко до границы, значит, сирийцы эвакуировались даже пешком, – сообщает его коллега. – Не видел фотографий в интернете? – удивляется он. – Эти дороги были запружены, по ним шли тысячи людей!
– Надолго никто тут не останется, – подытоживает Афра, которой все меньше нравится эта поездка, потому что миссия помощи бесполезна, когда нет пациентов.
– У них будет халифат без подданных, – говорит египтянин, который уже много лет назад перебрался в Европу и работает по специальности в Германии. – Интересно, как они тогда будут бороться и с кем? С ветряными мельницами? Их теория о джихаде и убийстве неверных уже и так исчерпала себя, потому что теперь они убивают мусульман наравне с христианами.
Американец выглядит скорее как военный или спортсмен, чем как медик (у доктора нет времени заниматься часами в тренажерном зале): его рубашка просто трещит по швам от выпирающих под мокрой от пота тканью мускулов. Он возмущается:
– Тогда это обычные преступники! Мы должны все же помнить об оппозиции, которая не покидает родину и борется за лучшее будущее. Когда тут воцарится демократия…
– Перестань шутить! – со злостью говорит Карим, слыша эти глупые разговоры. – Демократия и закон шариата, царящий в мусульманских странах, взаимоисключают друг друга! Они не могут сосуществовать. Не знаю, почему вы, американцы, вбили себе в голову чушь, что можно создать утопические арабские государства.
– Что ты такое говоришь?! – повышает голос либерал-янки.
