У Аиды сжимается горло. Она ничего не понимает, но решает сидеть тихо как мышка. «Как только приеду домой, папа мне все объяснит, – пытается она успокоить себя. – Может, просто плохо себя чувствует, а мама ведь не могла меня забрать».
– Папа! Где ты?! – вырывается она из рук палача, вбегает в дом и мчится к лестнице.
В ответ – гробовая тишина, и она кричит уже в полный голос:
– Мама!
Мужчина догоняет ее и хватает за шею стальной хваткой:
– Говорил же, что их нет!
От удушья девушка хрипит:
– Ты говорил, что они дома.
– Да, дома – в Дамаске, в Сирии. Там их место. – Парень саркастично улыбается, а у Аиды при этих словах замирает сердце.
Вся энергия и жажда жизни из нее уходят: она уже знает, что ее ждет. Она не выберется из этой ситуации, вокруг нее пустота. Отец и мать оставили ее на попечение садиста, который в двадцать первом веке придерживается средневековых обычаев. «Кто же они? Я так плохо их знала… Никогда такого от них не ожидала! Моя слепота меня погубила. Мои родители – это не современные люди, а косные примитивы! – злится она, разочаровавшись. – Ведь это я жертва, я пострадавшая, меня нужно жалеть, а не наказывать!» – убеждает она сама себя мысленно, но знает, что нельзя произносить эти слова вслух: больной, одурманенный жаждой мести брат и так не склонен менять план и проявлять милость. Она читала о наказаниях за преступления чести в книгах и прессе, но считала, что это вздор или что журналисты сгущают краски. Теперь же она видит, что это правда – страшная, ужасная.
В центре гостиной она видит веревку и большой пустотелый кирпич. Она догадывается, что палач приготовил это для нее. Аида идет на верную смерть, покорная, как барашек.
– Ты будешь жариться в пекле, ты ханзира! Шармута![85] – восклицает у девушки над ухом Ясем. – И твой любовник тоже!
– Что? А он тут при чем? – спрашивает Аида, как будто очнувшись от забытья.
– Захотелось ему девки, захотелось ему секса, так получит свое. Не уйдет от палача, – сообщает ей брат с выражением удовлетворения на лице.
– Как это? За что? Этот мужчина в жизни меня не касался, даже не поцеловал. В чем вы его обвиняете? – дрожащая от возмущения девушка не верит собственным ушам.
– А кто же тебя употребил? Вас сцапали на горячем, да еще в общественном месте.
– Ложь, ложь и еще раз ложь! Ты прекрасно знаешь, кто это сделал, пройдоха! – После этих отважных слов Аида получает пощечину за пощечиной, но открытой ладонью, так как палач хочет, чтобы его жертва была в сознании в момент исполнения приговора.
– Изнасиловали меня полицейские, защитники добродетели, такие же фанатики, как и ты, обсос!
Аида уже не боится: чего бояться, если смерть стоит у нее уже за плечами? Под конец она, по крайней мере, покажет этому сумасшедшему, что не согласна с тем, что в преступлении обвинен порядочный человек.
– Омар невиновен! – восклицает она снова.
– Замолчи, грешница! Ты не будешь очернять моих благородных братьев!
С этими словами Ясем начинает связывать девушку, затягивая на шее петлю.
– Свершится неизбежное. Решение принято. Ты и твой любовник отправитесь в ад и будете гореть там в огне вечно. А мутаввы останутся чистыми людьми.
Он охотно задушил бы ее уже в эту минуту, но хочет продлить ее мучения, возбуждаясь от испуга и беззащитности молодой женщины.
– Не знаешь, против кого прешь! – хрипит жертва из-за того, что ей сдавили горло. – Омар из семьи бен Ладенов, а им не попадайся. Они съедят тебя на завтрак, подлый ты пройдоха!
– Перестань молоть языком!
Ясем сдавливает ее все сильнее, а когда его смердящее потом тело приближается к девушке, та чувствует через одежду его набухший член.
– Ты извращенец… – хрипит она из последних сил. – Тебя возбуждает убийство. Теперь я знаю, почему родители от тебя отреклись, почему они так тебя боялись. Неудивительно, ты – урод! Для тебя адский огонь – слабое наказание…
Мужчине надоедает слушать оскорбления. Он тянет девушку к бассейну, и вдруг до его ушей доносится стук в ворота и крики.
– Сиди тут и не рыпайся! – приказывает он Аиде, которая не может даже выпрямиться, не говоря уже о том, чтобы сбежать.
– Здравствуйте. – У калитки стоит элегантно одетый Хамид. – Я представляю Омара бен Ладена. Не могли бы мы с вами поговорить внутри? Отец Аиды дома?
– Уехал…
Палач оглядывается вокруг, пытаясь сориентироваться, один ли гость, нет ли случайно в округе полицейских машин.
Наблюдательный взгляд Хамида замечает это. Перед ним был джихадист, за которым долгие месяцы охотится его антитеррористическая бригада. Он видит его темно-зеленые холодные глаза и родинку на левом веке. «Значит, я был прав, говоря, что он вернется домой, – проносится в его в голове. – Но не думал, что при таких обстоятельствах».
– Передайте ему, что я приду завтра, – быстро заканчивает он визит, поворачивается и направляется к машине.
Ему хотелось бы сразу задержать преступника, но он профессионал и не собирается совершать элементарных ошибок, решив взять его в одиночку. В доме могут быть еще бандиты из «Исламского государства», тогда он сам себя обрек бы на смерть.
