К составу организованно, парами подходили равномерно распределившиеся по перрону люди в форме – человек десять, не меньше. Все, как положено: автоматы, шнурованные ботинки... Кого-то, видимо, уже впустили внутрь, но кто-то ещё ждал, пока откроют запертые двери вагонов.
Тайсон высунул нос в коридор и придержал за локоть проходящего мимо начальника поезда:
– Чего это?
Облава. Может, дезертиров ищут, – пожал плечами железнодорожник, и потопал на раздавшийся с противоположной стороны вагона настойчивый стук.
Но Тайсон знал, чувствовал, что это по его душу!
Возвращаться в свое купе, за вещами, не было ни времени, ни возможности – хорошо хоть, документы все в карманах. Деньги, пистолет, записная книжка...
Человек по прозвищу Тайсон выскочил в прокуренный и грязный тамбур за секунду до того, как в другом конце коридора проводник принялся лязгать специальным трехгранным ключом.
Господи, удача! По извечному нашему разгильдяйству дверь вагона с этой стороны оказалась не заперта на так называемую "специалку", а только прикрыта поворотом ручки замка изнутри.
Тайсон со скрежетом привел защелку в горизонтальное положение, надавил, потянул – и спрыгнул на выщербленный асфальт перрона. Момент, надо отметить, был им выбран идеально: люди в форме только что вошли внутрь состава, и от выхода с вокзала беглеца отделяла только неширокая полоска пустого пространства.
В полумраке осеннего утра угадывались только редкие, неторопливые фигурки добропорядочных пассажиров, невесть зачем высадившихся на этой забытой людьми и Аллахом станции.
Стараясь не выбиваться из общего полусонного, южного ритма, Тайсон наискось преодолел расстояние, отделявшее его вагон от каменного здания в середине платформы.
Извините, – посторонился он, пропуская вперед сосредоточенную старуху в платке и с большим чемоданом.
За порогом его тут же обдало терпким запахом мандаринов и отвратительно сваренного кофейного напитка.
Извините, – повторил Тайсон и помог случайной спутнице протащить чемодан в узкое пространство между стеной коридора и полуоткрытой дверью железнодорожного пикета.
Немолодой уже старший сержант транспортной милиции лениво сдвинулся на полвершка влево – видимо, по общей расстановке на операцию пост ему определили внутренний, прямо здесь.
И даже что-то велели делать...
– Эй! Вы куда?
Человек по прозвищу Тайсон успел дойти до середины кассового зала, когда милиционер вспомнил, наконец, о чем его инструктировали на разводе:
– Слышишь, да? Куда вы?
Беглец бросил через плечо – раздраженно и не останавливаясь:
– В буфет! Пиво есть у вас? Нету?
– Закрыто все, – покачал головой страж порядка, однако почти сразу же спохватился:
– Стойте! Документы давай...
Но Тайсон, не дослушав, рванул на себя ручку ближайшей двери с табличкой "Служебный вход": Господи, пронеси!
Не заперто... К тому же, по счастью, это оказалась не кладовка, и даже не замкнутое помещение какого-нибудь кабинета – перед беглецом открылся великолепный в своей запутанности лабиринт ресторанной подсобки.
Тайсон не слишком хорошо представлял себе внутреннюю планировку типовых вокзальных строений, но логика указывала на то, что отсюда должен иметься второй выход.
Для пищевых отходов и мусора. И для беглых французских легионеров...
Сзади хлопнула дверь, но Тайсон уже находился на кухне. Огибая плиту, он обрушил на кафельный пол пирамиду каких-то бачков и кастрюль:
– Мать твою, с-сука!
И в ответ, откуда-то из-за спины:
– Стой, да! Стрелять буду!
Справа, из боковой комнатушки бухгалтера, показалась, было, расплывчатая физиономия, но услышав это посчитала за лучшее не вмешиваться и исчезла из поля зрения.
На очередном развороте беглец едва не рухнул, и чтобы удержать равновесие уцепился за чей-то забытый на вешалке или оставленный за ненадобностью плащ:
Блин... – петля оборвалась, беззвучно и без усилия, так, что к финишу первого этапа гонки Тайсон прибыл с нечаянной добычей в руке.
Осталось только сдвинуть металлическию щеколду.
В кино главный герой поступил бы следующим образом. Он притаился бы где-то в полутьме подсобного помещения, вырубил одним-двумя ударами бегущего сзади человека, отобрал у него оружие, а потом перебил всех врагов и кучу случайного народа. Но жизнь, как правило, куда прозаичнее наших представлений о ней...
Стой, ты! Стой, слушай, стрелять буду! – громыхал по пятам на удивление неутомимый преследователь.
Но Тайсон уже был снаружи.
Справа – какой-то глухой кирпичный забор. Слева и впереди пространство перед беглецом являло собой традиционную для маленьких южных городков площадь, обустроенную в стиле привокзального соцреализма.
Памятник Ленину посередине, газоны, киоски, какой-то агитационный стенд и автобусная остановка. Несколько брошенных на ночь машин тосковали на противоположном тротуаре, а за ними крохотная металлическая оградка подчеркивала темную зелень городского парка.
Человек по прозвищу Тайсон, с чужим плащом в руке и с головой, вжатой в плечи, рванул напрямую по грязным, глубоким лужам.
Теперь только не оборачиваться...
– Стой... стой, гад!
