Амирхан задохнулся от злости и швырнул телефон об пол. Налил себе виски и, как это вошло в привычку, долго сидел почти неотрывно глядя на стену. С портрета на него глядела Тис, от этих глаз он не мог оторваться. Все бессонные ночи он проводит здесь рядом с ней. Иногда ему даже казалось, что если он ей что-то говорил, то она обязательно это слышала.
— Ты помнишь наш рассвет в пустыни? Я помню каждое мгновение. Твоя радость, твои эмоции. Они были такими яркими, тёплыми, настоящими. Я, уже тогда видев в твоих глазах, которыми ты смотрела на меня, любопытство.
Осушив бокал, Амирхан устало прикрыл глаза.
— Ты знаешь, мне кажется, что вокруг меня давно беспросветная тьма и только воспоминания дарят хоть и горькую, и мимолётную, но радость. Когда-то я был счастлив.
Он вспомнил самые первые прикосновения. Его руки гладили нежную кожу девушки. Тогда он не мог остановиться, а Тис неотрывно, замерев, смотрела в его глаза. Амирхан застонал, вспомнив, как его пальцы впервые скользнули в трусики и он ощутил теплоту самого сокровенного местечка, к которому так долго стремился. Они лежали, глядя в глаза друг друга, считывая эмоции, а его пальцы изучали девичье естество, гладили и ласкали каждый миллиметр нежной кожи.
— Что ты творишь, Амирхан? — прошептала Тис, облизывая тревожно губы.
— Я ласкаю тебя. Чего ты испугалась? Это просто ласки, совсем безобидные.
— Перестань, пожалуйста.
— Нет. Лучше ты погладь меня тоже. Сейчас пока обойдёмся без секса, только прикосновения.
— Убери руку, ты считаешь, что такая близость допустима?
— Между нами допустимо всё. Никогда не думал, что буду счастлив лишь от того, что ласкаю свою женщину.
Тис закусила губу, но к нему так и не прикоснулась. А Амирхан понимая, что они уже переступили невидимую черту и стали намного ближе, не стал ускорять процесс и настаивать в тот раз на близости.
— Тис, никогда не думал, что буду раскаиваться за совершённый поступок. Всегда считал себя сильным, все говорят, что я вообще очень жесток. Никогда не менял своих решений, но сейчас многое бы отдал, чтобы не было той свадьбы, чтобы ты была рядом. Сын, оказывается у меня есть сын, а я ни разу не держал его на руках, ни заботился, ни играл.
Амирхан вздохнул, взял со стола персиковую косточку, ту саму, на которую они с Тис загадывали желания.
— Ты помнишь наши руки, наши губы, у меня есть одно желание, от которого зависит вся моя жизнь. Я хочу быть с Тис и со своим сыном. Как же я хочу вернуть её.
Сморщившись, от боли, которая пробила насквозь душу, Амирхан прохрипел:
— Договор. Этот дебильный договор, как младенца связал меня по рукам и ногам. Отец, как я мог так низко пасть. Всё это враньё и грёбанная свадьба. Повёлся на эмоциях и на обиде на Тис на увещевания отца. Сука, теперь связан так, что и не разорвать договорённости.
Тис никак не хотела снова лететь в Эмираты. Не хотела бередить чуть затянувшиеся сердечные раны, но бизнес требовал присутствия. Тем более что к ним обратились итальянские компании, заинтересованные в поставках высококачественного текстиля. Конкуренты — турецкие компании, активно начали тянуть одеяло на себя. Компаньону не хотелось упускать такие возможности, но вот обеспечить поставки новым покупателям в полном объёме они не могли. Тем более приезд был необходим, в связи с открытием бизнес-консультаций. В рамках этих консультаций были организованы выступления известных экономистов страны и доклады бизнесменов. Участие позволяло оценить деятельность конкурентов, завести, если повезёт важные знакомства, обсудить текущие дела.
Встреча в аэропорту с Амирханом была такой неожиданной, что Тис никак не могла прийти в себя. Когда они приехали домой, сразу же отпустила охрану и няню. Ей безумно хотелось остаться одной, из последних сил глушила в себе раздирающие душу эмоции. Как только увидела ЕГО, так все забытые чувства и обиды всколыхнулись в душе с невиданной силой. К её приезду секретарь позаботилась, заполнив холодильник и шкафы продуктами и детским питанием. Уложив после обеда Тамирлана, Тис подошла к окну и посмотрела на улицу и соседние дома. Горечь затопила душу и рыдания прорвали все барьеры. Не сдерживаясь, плакала и плакала не в силах остановиться. «ОН был там со своей женой. Мы не должны были встретиться. Не должны. Всё было так давно, но почему же так больно?». Когда слёзы иссякли и в голове образовалась звенящая пустота, легла на кровать и закрыла глаза. Сейчас Тис понимала, что за всё это время так и не излечилась от своей безответной любви, что до сих пор не справилась со своими чувствами. Но уже чётко знала, что такую слабость она может позволить только наедине с собой. Никто и никогда не увидит её слёз.
