Медленно и мучительно прошла неделя. Тис понимала, что Амирхан давно вернулся, но ни как не понимала, почему до сих пор была здесь. Её не вызывали на допросы, к ней вообще никто не приходил, будто все враз забыли о её существовании.
Когда за толстыми железными прутьями очередной раз появилась женщин в форме, Тис с надеждой ждала, что она скажет. Но та с ехидной улыбочкой предупредила Мадину, что утром, её ждёт освобождение, родственники забрали заявление. Тис стояла, уткнувшись лбом в свою полку. Надежда снова разбилась в дребезги. Если бы она могла плакать она бы уже заливалась слезами, но чувство, что её в очередной раз предали почему-то намертво замораживало кровь и эмоции. Мадина подошла и первый раз за всё время, обняв со спины, прижалась к Тис всем телом. Тис замерла.
— Мадина, что с тобой? Ты должна радоваться, прыгать от счастья, что всё наконец-то закончилось. Скоро будешь дома.
— Я радуюсь. Но знаешь, моя душа почему-то плачет. Я бы очень хотела помочь тебе. Скажи, что я могу сделать для тебя, когда выйду от сюда? Может быть кому-то сообщить о тебе или попросить у кого-то помощи? Я, конечно, трусиха и сама всего боюсь, но я всё сделаю, что ты скажешь.
Тис долго молчала, обдумывая, стоит ли впутывать в свою историю совсем молоденькую девчонку, но потом всё же решила, что нужно попытаться воспользоваться этим шансом. Попросила девушку съездить к Амирхану и встретиться с ним, рассказать про то, что она в тюрьме, чтобы он знал, где её искать. Утром, когда за Мадиной пришли, та заплакала. Когда Тис обняла её, она прошептала, что обязательно всё сделает, чтобы помочь.
Девчонки в камере трепались не умолкая. Тренируясь, Тис слушала их рассказы о жизни и, не подавая вида, жалела. Почти всем им светили реальны сроки. Через день неожиданно пришли за Тис. Она уже решила, что Мадина рассказала всё Амирхану и это он добился свидания, но её ждало настоящее разочарование. Тот же мужчина в штатском, что и арестовывал её, зачитал обвинение и потребовал подписать добровольное признание, уже кем-то заранее написанное от руки, но что было удивительно, её почерком. «Ничего себе. Оказывается всё очень серьёзно. Куда же я вляпалась?». Она распрямила плечи и с вызовом посмотрела на мужика:
— А где же соблюдение закона? Какое признание? Я не бе-ре-мен-на. Понятно изъясняюсь?
Тис была в ярости и когда заявила, что никогда не признает себя виновной и ничего не подпишет, её отправили на медицинскую комиссию на освидетельствование. Теперь уже Тис не сомневалась, что всё что с ней происходит — это хорошо срежиссированный спектакль. С ней не церемонились, снова заставив полностью раздеться, и почти швырнули на гинекологическое кресло. Все манипуляции были очень жёсткими и болезненными. Тис молча терпела, сжав зубы и, не глядя в глаза врачихе. Та, ехидно скривив свои толстые губы, громко поцокала языком и осуждающе покачала головой:
— Я бы тебе не советовала врать. Тебе сказали, что ты беременна, значит ты беременна.
Комиссия больше не стала разбираться и вопреки фактам, дала утвердительное заключение о том, что Тис беременна. После чего, вернули обратно в комнату, где её ждал тот же мужик в штатском, как его называла Тис. Он зачитал, что её виза аннулирована, и что самое главное она не замужем, что ещё больше ухудшает её и так незавидное положение Через несколько минут, которые прошли в полной тишине, в комнату вошёл низкий коренастый араб. Ему, как решила Тис, было около пятидесяти или чуть больше, грузный и неуклюжий он тяжело сел на стул и смерил её злым взглядом.
— Если хочешь выйти отсюда, то я единственный смогу тебе в этом помочь. Согласишься пойти со мной и будешь почти свободна, единственное, что будет твоей обязанностью — это обслуживать меня, когда позову и доставлять мне удовольствие без возражений и соплей, так как захочу. Думаю, для тебя это будет не сложно ты уже достаточно взрослая и понятливая девочка.
Сощурив глаза, Тис внимательно смотрела на этого гада. Она дерзко ухмыльнулась и с вызовом заявила:
— Н-и-к-о-г-д-а!!! Подбери свой живот и закатай свои слюнявые губы.
Араб сжал челюсти и кивнул стоящему у стены охраннику, тот хлёстко ударил Тис по лицу. Удар был таким, что девушка отлетела к стене, а из носа и разбитой губы стали сбегать кровавые ручейки.
— Ты кто такая, чтобы тут показывать свой гонор? Напомню — ты русская шлюха. Радоваться должна, что я даю тебе шанс выйти от сюда или решила сгнить в тюрьме?
— Я не шлюха, так что ваше предложение меня не заинтересовало и вашему обществу я предпочту тюрьму.
— Ничего, посидишь, подумаешь. Мозги на место встанут. Тебе, грязная шлюха, через день будут объяснять, что же лучше, ублажать меня или сидеть в тюрьме.
— Если я шлюха, то зачем вам об меня мараться? Как я понимаю, вы человек богатый и можете себе выбрать даже для утех достойную женщину.
