Взлетает один апельсин. Опускается другой. Движения жонглеров удивительно неторопливы. Медленно описывает бесконечный круг на перекладине акробат. Уже очень поздно, и толпа за воротами Зувейла начинает редеть. Кошачий Отец ходит от будки к будке. Вот человек, который исполняет трюк с канатом. Вот эскаполог, на все руки мастер, который ужом выползает из любой ловушки. Вот огнеходец, который чрезвычайно рад, но не тому, что не испытывает боли, а тому, что испытывает ее лишь в ногах. Вот телепат – мальчишка, сидящий на деревянной скамеечке и одной лишь силой мысли прилюдно достигающий оргазма. Вот человек в грязном белом тюрбане с обезьяной на стуле, чем они занимаются – неясно. Вот медведь-плясун с хозяином. Вот факир, который больше причиняет боли зрителям, нежели себе, когда протыкает щеки и губы утяжеленными иглами.
А есть и еще кое-что: Баш Чалек – великан в цепях, театр теней, пожиратель камней, чертенок в бутыли, канатоходец, гермафродит. Все это – Цирк Тяжких Испытаний. Артисты – в основном монголы и индусы. Ежевечерне отправляют они свои тайные шаманские обряды смерти, воскрешения и воссоздания. Девочку разрезают пополам, мальчика расчленяют, избивают до смерти дубинкой кролика в мешке – чтобы потом они вновь появились живыми и невредимыми под гром литавр. Ежевечерне эти профессиональные герои испытывают себя огнем, водой и сталью и демонстрируют способность человека упиваться болью. Публика знает, что ее дурачат. За то она и платит деньги.
Наконец Кошачий Отец добрался до клетки Хабаша. Надпись над прутьями гласила: «Обращайтесь с вопросами к Хабашу – рабу, который ходит и говорит во сне.
Предсказание смертей. Розыски возлюбленных». Подойдя к клетке, Кошачий Отец просунул между прутьями чашку. Хабаш не пошевелился. Он выглядел измученным и был покрыт рубцами и кровоподтеками – увечьями, полученными во сне, при ударах о прутья. Они долго молча разглядывали друг друга.
В конце концов Кошачий Отец, по-видимому, потерял терпение:
– Ну, что?
– Чашка не говорит «выпей меня». – Хабаш скрестил руки на груди.
Старик вспылил.
– Я говорю, выпей ее. – Взгляд его был устремлен в глаза Хабашу. – Выпей и послушай, что я скажу.
Хабаш неохотно отхлебнул глоток жидкости.
– У меня пропала книга…
– Я не брал. – Несмотря на испуг, Хабаш все еще пытался разозлить Кошачьего Отца, но Отец, довольный тем, что Хабаш признает его превосходство, вновь обрел привычное спокойствие.
