В 1813 году, после бегства французов из России, Мюрат вступил в тайные переговоры с Австрией, надеясь сохранить свою власть даже в случае поражения Наполеона. Вскоре военное счастье вновь склонилось на сторону французов, и Мюрат, разорвав переговоры с Австрией, вновь примкнул к Наполеону и участвовал на его стороне в битве за Дрезден (26 — 27 августа 1813) и в «Битве народов» под Лейпцигом (16 — 19 октября 1813 года).
После поражения Наполеона Мюрат вернулся в Неаполь, открыто перешёл на сторону коалиции, и в течение января-февраля 1814 года неаполитанцы совместно с австрийцами освободили от французов Северную и Центральную Италию. Мюрат надеялся сохранить свою корону, но Венский конгресс, принявший в качестве главного тезиса необходимость вернуть всем монархам их владения, склонялся к решению о возвращении в Неаполь Бурбонов. Поэтому при получении известия о возвращении Наполеона во Францию (Сто дней) Мюрат 15 марта 1815 года объявил войну Австрии и призвал всех итальянцев к борьбе против оккупантов. Неаполитанские войска быстро продвигались на север, заняли Рим и Болонью, но были разгромлены при Толентино. Мюрат, бросив армию, бежал в Неаполь, затем во Францию.
В мае 1815 года Фердинанд IV вновь стал королём Неаполя. Король, успевший за годы сицилийского изгнания стать конституционным монархом (1812), заняв Неаполь, вновь стал править как абсолютный монарх. Для того, чтобы навсегда уничтожить память как о дарованной им конституции в Сицилии, так и о годах конституционной монархии Мюрата в Неаполе, Фердинанд объявил 8 декабря 1816 года об объединении двух королевств в единое государство — Королевство Обеих Сицилий. Вот так и стал Неаполь французским по сути.
Потому и был выбран корабль — построенный на неаполитанской верфи.
Шли мы в Архангельск. Порт не самый главный в Российской Империи, но сейчас самый доступный для нас.
В первые годы XIX века интенсивно развивающиеся внешнеторговые связи России проходили преимущественно по Балтийскому морю, а также по западной сухопутной границе. Вследствие этого будущее Архангельского порта не предвещало ничего хорошего. Лежащий на окраинном захолустье основных торговых путей, главный город Беломорья находился в эти годы в глубоком упадке.
Попытки реорганизации экспортной торговли, концентрации русских купеческих капиталов, вытеснения из оптовой торговли иностранных капиталов и ряд других мер не дали желаемых результатов. Формы капиталистического производства и торговли, к сожалению, развивались на Севере крайне медленно.
Оживление торговой деятельности Архангельского порта оказалось связанным с присоединением России к континентальной блокаде Англии. Она была объявлена самим Наполеоном Первым по особому декрету. Данный документ категорически запрещал Франции и всем её союзникам какую-либо торговую деятельность с Англией. То есть, говоря современным языком, на саму Великую Британию «были наложены санкции». Все суда и товары Англии, обнаруженные на территории Франции и ее союзников (то есть и Российской империи), немедленно конфисковывались. Все обнаруженные подданные Англии задерживались и немедленно объявлялись военнопленными (а кто-то даже и шпионом).
Приказ из Петербурга о наложении эмбарго на английские суда и товары в Архангельске был получен 5 ноября 1807 года. В день, ставший через столетие «красным днём календаря», архангельская таможня ответила столице, что «при порте, ни одного английского судна не находится, а все без остатку, во время навигации, с нагруженными товарами отсюда отправились, включая даже и оставшиеся для зимования пять кораблей».
Аналогичные сообщения в столичное министерство были отправлены с Онежской и Кольской таможен. Таким образом, можно сделать вывод, что ни одно английское судно в период навигации 1807 года в губернии секвестировано не было.
На 25 ноября в Архангельске оставалось всего шесть английских купцов. Эти не совсем надёжные личности были сразу же выведены из состава «иностранных гостей», а их товары, в основном, вино, кофе, сандал — были арестованы. Сумма секвестра составила в итоге 72439 рублей. В общем-то, не особо и много.
Кроме того, как удалось обнаружить в таможенных материалах, секвестированными оказались далеко не все товары. Имеется информация о товаре, принадлежавшем известному дому Моргана. Как оказалось, всё имущество, с разрешения хозяев было продано (а не секвестировано). Вся прибыль осталась в распоряжении владельца.
Небезуспешными были и попытки англичан перепродать свои товары иностранным купцам. В Архангельске на товарную продукцию никаких эмбарго не распространялось.
