Иногда Арби поглядывал в сторону аула. Ему казалось, что он видит своими глазами всё происходящее. Ведь отец уже давно рассказал ему, как будут прощать Беку. Вот, наверно, самый старший из рода Ахмы подходит к носилкам, развёртывает саван, и Бека поднимается.
Тогда все мужчины, родственники Ахмы, станут в ряд, Бека подойдёт к каждому из них и с каждым обнимется. После этого Беку посадят на трёхногий стул или на большой камень и сбреют ему бороду. На этом обряд прощения закончится. Наверно, уже закончился…
Арби поглядел в сторону аула и действительно увидел бредущего по дороге Бексолту. Что же он не мчится во весь дух? Арби побежал навстречу.
— Простили, да? — крикнул он издали.
Бексолта приближался молча.
Арби остановился, ноги у него ослабли. Он повторил шёпотом:
— Простили?
— Всё этот проклятый Супани, — точно оправдываясь, начал Бексолта. — Отец говорит, совсем готовы были простить, а Супани такого наболтал, некоторых даже до слёз довёл. Говорит, скитается там Ахма, покоя не знает, рана его кровоточит, пока жив убийца. Всех, кто просил за Беку, прогнали за ворота. Носилки с Бекой тоже вынесли.
Арби всхлипнул:
— Как жалко Беку, какой он добрый! Неужели я его больше не увижу?
— А ты его часто видел? — удивился Бексолта.
— Никому не скажешь?
— Провалиться мне на этом месте.
Арби шёпотом поведал другу, как они с отцом прятали Беку в сундуке, как именно Бека добил разъярённую медведицу, как он и теперь выходит иногда из лесу.
— И мне его жалко, — сказал Бексолта. — Он даже мать не может навестить. Недавно пришёл домой ночью, а те устроили засаду, чуть его не убили. Несколько раз стреляли. Ты не слышал?
Арби отрицательно покачал головой.
Утомившись за день, он спал так крепко, что не услышал бы и пушечных выстрелов у себя над головой.
Зато на этот раз Арби отчётливо слышал каждый выстрел… Бах-бах!.. И спустя какое-то время снова: бах!
Он сидел на траве и, поглядывая поминутно в сторону овец, мастерил себе свирель из стеблей тыквы. Острым ножом он прорезал дырочки, дул, но всякий раз звуки казались ему слишком резкими. И вдруг со стороны аула, как удары кнута, прозвучали эти выстрелы — один, другой, третий…
Всё, что происходило в селе, Арби узнавал через Бексолту. Сам он уходил с рассветом и возвращался в сумерки.
В полдень прибежал Бексолта.
— Слышал? Это опять в Беку стреляли. Когда его отказались простить, мать его слегла с горя и умерла, ты знаешь. А сегодня Бека пошёл на её могилу. Ведь на кладбище грех стрелять, вот он и не побоялся. А как вышел за ограду, кровники его подстерегли. Но он спасся.
— Как я рад! — воскликнул Арби.
— И я тоже! — прозвучал над головами ребят мужественный голос.
Они оглянулись и увидели Беку. Обрадованный Арби вскочил на ноги, а Бексолта растерялся, так и застыл с раскрытым ртом.
— Это сын Санет? — спросил Бека.
— Да, — прошептал Бексолта, во все глаза глядя на человека, который казался ему неуловимым сказочным богатырём.
— Похож. Как дела, Арби?
Арби молча вздохнул.
— Потерпи немного. Теперь мне уже не о ком беспокоиться, — грустно сказал Бека. — Ничто меня тут не держит, уеду в город. Вернусь — тебя заберу. Поедешь?
Арби кивнул, но произнёс едва слышно:
— Я хочу, чтобы Супани простил даду.
— Эх, мальчуган, неизвестно, достоин ли он сам прощения. Твой отец ни перед кем не виноват.
Арби всхлипнул.
— Ну хорошо, — сказал Бека. — Сделаем так, что простит. И станем жить вместе. Дожидайся меня. А ну-ка, ребятки, кто это там идёт?
Мальчики пригляделись и узнали Супани — он время от времени наведывался на пастбище.
— Бека, беги! — крикнул Бексолта.
— Не стоит, — спокойно ответил Бека. — Не вечно же бегать, иногда и побеседовать надо с достойным человеком. Присаживайтесь, ребята.
Мальчики опустились на траву рядом с Бекой и насторожённо притихли. Супани подошёл, грузно опираясь на посох, и лишь тут узнал Беку.
— Э-э, ты ли это, Бека? Я рад, я рад, — забормотал он, изрядно струхнув. — Хорошо, что ты жив-здоров. На всё воля аллаха, Бека. Что случилось, того не миновать… А я-то думаю: кто, мол, с ребятишками…
Бека поднялся, прервал эти льстивые речи:
— Вот что, Супани, мне давно не терпелось повстречаться с тобой. Помни: если этому сироте будет плохо…
— Вместо отца… Вместо отца я ему. Спроси у него, последнюю лепёшку пополам делим.
— Ладно, знаю. Так вот. Не хочешь получить пулю — запомни мои слова. Эх, посчитаться бы с тобой за твои ядовитые речи!.. Помнишь, в доме Ахмы…
— Я… да разве ж это из-за меня? Я ради вас хотел…
— Хватит, не нуждаюсь в твоих оправданиях.
— Что поделаешь, Бека! Аллах сильнее нас, он и решает, только он. А мальчику я вместо отца. Вот и сейчас пришёл узнать, не нуждается ли он в чём или, может, устал. Как, сынок, не нужно ли тебе чего?
— Нет, — буркнул Арби.
— Вот и славно, сынок, значит, я спокоен. Ну, сидите, беседуйте, мешать не буду. — И Супани заторопился прочь.