Аэродром находился в укромном местечке, окружённый лесом с трёх сторон. Мне пришлось ехать на электричке и идти пешком больше часа, чтобы добраться. Ну как идти, от платформы я бежал в хорошем темпе и закончил свой путь с ровным дыханием.
Притаившись в кустах, осматривал свою цель, убрав эмоции, как можно глубже. Как бы мне ни хотелось ринуться с ходу в бой, следовало продумать план атаки. Хотя бы для того, чтобы избежать ненужных жертв со стороны заложников.
Территорию ограждала обычная металлическая сетка забора, вроде бы под напряжением. Поверху шла колючая проволока, препятствием она не являлась. Зато сразу на нескольких столбах имелись камеры, которые, как я подозревал, отлично работали в темноте.
Охрана не позаботилась распахать землю вокруг своей территории, поэтому кусты и деревья подступали довольно близко к ограде. Большой им минус в личное дело. И вскоре за него придётся ответить.
Несмотря на камеры, сложностей с проникновением внутрь не возникло — нашлось полно слепых мест. Однако мне требовался язык, и взять его проще всего было здесь — на КПП. Порядочное расстояние до взлётной полосы и здания должно было скрыть мою активность.
Опасность представляла только регулярная перекличка. Охранники уже несколько раз хватались за рации. Да и в целом выглядели они какими-то дёрганными и взвинченными. Похоже, мои успехи на заводе и в борделе не остались незамеченными.
Вряд ли в обычном состоянии этот аэродром охраняли десятки бойцов, несколько джипов, патрулирующих территорию, и чёрт ещё знает что.
Я уже вынес им всем приговор. Здесь не было случайных людей. Нельзя было работать в этом месте и закрывать глаза на рабов, наркотики и оружие. Нельзя было делать вид, что ничего не происходит. Лишь заглушить голос совести солидным куском зелени. О да! Многие охотно продавали свои души за деньги. Вот только в посмертие их не утащишь, а именно туда я и отправлю всю эту шваль.
Дверь КПП с шумом распахнулась, и наружу вышел парень в камуфляже. На груди бронежилет и разгрузка с запасными магазинами. Через плечо перекинут ремень, прицепленный к старому доброму калашникову. Лицо небритое, серьёзное. Крутость так и прёт. Аж сам от себя тащится.
Его внимательный взгляд прошёлся по окрестностям, мазнув по кустам, где скрывался я. Впечатление знающего своё дело профессионала портили только непропорционально огромные оттопыренные уши. К тому же явно сломанные в драке. Уверен, в детстве беднягу изрядно дразнили.
Поправив оружие, он обернулся и отрывисто бросил:
— Отолью.
— Снова? Старик, сходи уже к врачу! — донёсся изнутри насмешливый баритон.
Хотел бы сказать, что я крался за ним, как пантера, но это было бы ложью. В который раз пожалел, что со мной не было Аларика. Пришлось приложить все свои скромные умения разведчика, чтобы остаться незамеченным.
Зажурчала струя, а вместе с ней тишину нарушило негромкое пение:
— ♪ Дестинейшн анноун, ноун, ноун ♪, — мурлыкал охранник, безмятежно поливая траву.
Я плавно приближался к нему, выставив вперёд правую руку. Три метра. Два.
Под ногой хрустнула стеклянная бутылка, дробясь на множество осколков.
— А⁈ — крутанулся певец, едва не окатив меня жёлтой струёй.
Отчаянный рывок, и, сбив охранника наземь, я с силой приложил его по лицу. Дробью прыснули выбитые зубы, кровь окрасила кулак, и я добавил по солнечному сплетению, прерывая только зарождающийся крик боли. Придушенное сипение вырвалось из распахнутого рта. Моя ладонь тисками сдавила его горло, перекрывая ток кислорода. В глазах хрипящего плескался ужас, а боль жадно запустила свои когти в искалеченное тело.
— Не… убивай, — выдохнул он, теряя весь свой лоск и угрожающий вид. — Всё… расскажу, — всё так же с трудом выдавил противник.
— Ты не нужен мне живым, Чебурашка, — наклонившись, еле слышно произнёс я и коснулся его виска. — Мне хватит и того, что у тебя в голове.
Зрачки прижатого расплылись. Мою руку окутало мягкое сияние.
«Василий 'Лопоух» Аксёнов всю свою жизнь доказывал окружающим, что с ним шутки плохи. Что он может за себя постоять. Что злить его не стоит. С этой целью записался на бокс. Потом пошёл в армию.
Все последующие годы он убеждал себя, что другого пути не было. Что их бы всех там перестреляли, а так хоть кто-то выбрался. Но в глубине души он знал, что это ложь. Он бросил своих товарищей, попавших в засаду. Позорно сбежал, спасая собственный зад. Третий взвод перестал существовать.
Василий выжил.
С этого дня он ещё сильнее старался показать миру собственную храбрость и крутость. Жёстче остальных бойцов Горелого обращался с несговорчивыми коммерсантами, чей бизнес потребовался шефу. Люто кошмарил сук, пойманных Гюрзой, ведь им надо было чётко показать, кто здесь главный. Не спускал подколов от товарищей, прирезав по-тихому одного зарвавшегося ушлёпка.
Участь слабых — страдать, а он слабым не был.
