— Вы правы, сейчас выбора не осталось, — кивнул неприметный товарищ. — Он был у вас раньше, когда вы ещё могли принять верное решение и не совершать ошибку. Однако вы её совершили. И потому я здесь.
— Это ничего не изменит, — пожал плечами Ахмед.
— Тут вы ошибаетесь. Это изменит многое. Без главного свидетеля дело вести гораздо труднее, а документы имеют свойство исчезать, — с кривой усмешкой заметил убийца и вытащил из кармана куртки бельевую верёвку. — Кто-то, конечно, сядет. Кто-то
— ОХРАНА! ПОМОГИТЕ! — крикнул Руслан, но его собеседник даже не дёрнулся.
Лишь укоряюще пожурил:
— Ну вы же взрослый человек, Руслан Ринатович. Я что, по-вашему, проник сюда через дымоход? Или по воздуху?
Ахмед опустил лицо в ладони, выражая покорность, а когда киллер приблизился к нему на два шага, с силой рванул вперёд. Ему удалось сбить незнакомца с ног, но бизнесмен и сам рухнул, запнувшись. Ударился коленом о бетонный пол и охнул от боли.
Подняться ему уже не дали. Перед глазами мелькнула верёвка, резко наброшенная сзади, и затянулась со всей силы. Руслан ощутил, как мучительная резь перекрывает дыхание. Как багровеет его лицо, а воздух, обычно бесконечный и бесплатный, обретает невиданную цену.
— Шкура продажная! — прошипели у него над ухом, разом теряя всякий лоск и вежливость. — Иуда сраная! Вырезать бы тебе глаза для начала, да… Я вот, что тебе скажу. Прямо сейчас мои коллеги разбираются с твоей семьёй. Сынуля попадёт в аварию. А жёнушка решит шагнуть из окна. Понял, гнида? Понял?
К боли физической добавилась боль душевная, и Ахмед почувствовал слёзы на щеках. Даже поняв, кем являлись его близкие, он всё равно любил их по-своему.
— Чего тебе не сиделось? — продолжил убийца. — У тебя, сука, всё было! Всё! И ради чего ты решил распустить свой длинный язык? Чтобы сдохнуть в вонючей камере, зная, что потерял всю семью?
— Ты не поймёшь, — еле слышно прошипел Ахмед.
— Что? — даже изумился неприметный мужчина, чуть ослабляя давление удавки.
— Я жил, как падаль, но хотя бы умру человеком, — твёрдо произнёс Руслан и, забросив руку назад, со всей силы провёл ногтями по лицу киллера.
Тот взвыл, но лишь сильнее затянул верёвку.
Ахмед ещё дважды дёрнулся.
И перестал дышать.
Кислородная маска давила на лицо, затрудняя обзор. А вот давление со спины почти исчезло, потому что Степасюк перестал контролировать конечности, и сейчас они болтались в стороне. Словно здоровяк решил изобразить морскую звезду.
— Молот, мать твою, ответь! — рявкнул я, пытаясь дотянуться до бойца.
— Васнецов, — подал голос Дербенко. — Что там у вас?
— Молот отрубился, — отрывисто отозвался я, не переставая вертеться.
— Кессонка, млять! Попробуй привести его в чувство.
От моего резкого движения нас снова закрутило штопором, и ориентироваться в пространстве стало совершенно невозможно. Заломив обе руки назад, я, наконец, дотянулся до головы Молота и активировал
Вспышка магии зарылась в тело напарника, и тот судорожно вдохнул, дёрнувшись. Отрывистый кашель прозвучал из наушника, а через миг:
— Что?.. Васнецов, что произошло?
— Ты сознание потерял нахер, вот, что произошло.
Всего парой выверенных движений здоровяк стабилизировал наше падение, заметно снизив скорость.
— Молот! — резкий голос Дербенко резанул по ушам. — Состояние?
— В норме.
— В хуёрме! Ты у меня из нарядов не вылезешь! Отбой!
Вся эта нервотрёпка заняла немногим меньше минуты, поэтому падать нам оставалось совсем недолго. Я уже мог различить лес, простирающийся под ногами. Сбросили нас с прицелом на приземление в заповеднике на востоке от Будапешта. Не сказать, что непролазные чащобы. Вполне хватает пространства для манёвра.
Степасюк рванул кольцо парашюта, и в ту же секунду нас с силой утащило назад. Будто сработала мощная невидимая резинка. С хлопком раскрывшееся полотнище крыла, затормозило падение. Рёв ветра в ушах стал умеренным гулом.
Маневрируя, Молот умудрился выбрать для нас небольшую поляну. Земля ударила по ногам, и мы пробежали ещё несколько шагов, пока вокруг садились остальные члены отряда.
С каким же наслаждением я расцепился и отошёл на два шага прочь. Напарник выглядел как ни в чём не бывало. Будто и не терял сознание посреди прыжка.
Кречет же приблизился к складывающему стропы Молоту одним стремительным рывком и ударил того под дых. Громила сложился, но через миг разогнулся, хватая ртом воздух.
— Знаешь, за что? — мрачно спросил капитан.
— Знаю, — морщась, отозвался Степасюк.
— Кессонку ты мог поймать только одним способом. Вернув азот в кровь, когда нахватался воздуха не из маски. Так?
— Так.
— Было?
— Было. За дело, шеф, за дело.
— Вот-вот. А ты, Васнецов, — указательный палец безошибочно навёлся на меня. — Молодец. Спасибо, — уже теплее добавил он. — Как ты его откачал?
