Я рассказал ей все это, а она качает головой, и я догадываюсь, о чем она хочет меня попросить, но не может, потому что она все ж таки леди. И тогда я предложил ей сам.
— Я могу принести вам несколько штук, — сказал я. Понятно, я говорил о мертвых животных, а не о тыквах.
— Обещаете? — сказала она.
Я ей пообещал.
Вот так мы с ней и подружились. Я приносил ей животных. Мне на них везло, потому что была весна, а по весне зверюшки особенно часто бегают через дорогу. Я закидывал их в кузов своего грузовика, часть оставлял себе, а остальных привозил к старому дому Харгрейвза и закапывал на ее огороде.
Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь стану заниматься огородом Харгрейвза! Его сын убил моего племянника — вы слыхали об этом? И вот я по своей воле вожусь на участке за этим домом, сажая в землю дохлых кошек и опоссумов для белой женщины.
Рассказать эту историю кому угодно — не поверят, но так оно было на самом деле.
Я привозил их вечером, в сумерки. Иногда она в этот час занималась с Игги, учила его читать. А если она была не занята, она выносила мне стакан лимонада и тарелку с нарезанным сыром и крекерами. Ее густые рыжие волосы были заколоты на затылке, а из-за веснушек на щеках и руках она выглядела еще моложе, я бы сказал — свежее. Я прозвал ее «девушка с веселыми веснушками».
Мне нравились такие вечера. Мы мало разговаривали, пока я сажал в землю очередного опоссума или кого там еще. Порой — и довольно часто — ее руки начинали дрожать, а сама она казалась нездоровой и уставшей.
И я догадался, что в ее жилах течет такая же плохая кровь, как и во мне.
Я многое повидал в ее доме. Работая в огороде, я нет-нет да и поглядывал на окна. Я видел, как она занимается то с Игги, то с этим Карлом. Иногда они вместе смеялись. А иногда я видел, как он пытается ее рассмешить, но она сидела даже не улыбнувшись. В такие минуты я отворачивался и старался поскорее закопать все, что принес, потому что я с детства наслышался историй про черных, которых убивали только за то, что они подсматривали за белой женщиной, когда она была с другим мужчиной. Понятно, я опасался не мисс Люси Райдер, но этого белого мужчины или других мужчин, про которых я ничего не знал.
Весну сменило раннее лето, лесные твари стали редко выбегать на дорогу, никто из моих домашних животных не заболел, и где-то недели две у меня вообще не было свежей мертвятины. И вот я загрустил, сам не зная почему.
Потом я понял, что дело было в ней. Я по ней соскучился. Мне хотелось быть с ней рядом, копаться в ее огороде, разговаривать с ней или молчать в ее присутствии, видеть ее в окне, получить стакан лимонада из ее рук. Что-нибудь в этом роде.
Дошло до того, что я уже не мог ждать, когда эти твари подохнут. Я был готов убивать их сам.
Если я, проезжая по трассе, замечал опоссума, спокойно сидящего в сторонке, я сворачивал на обочину и мчался по камням и колдобинам, пытаясь его достать. Несколько штук мне удалось прикончить таким образом.
А однажды ночью я сам едва не убился. Летел прямо на дерево, но успел затормозить. Потом долго сидел в кабине и думал. И я решил, что дело зашло чересчур далеко. Не то чтобы я влюбился в вашу маму. Это другое. В детстве у меня было любимое место среди бамбуковых зарослей, где я временами скрывался от всех, сидел и размышлял о чем угодно. Про это место знал только я один, это было мое секретное пристанище, моя личная тайна. Сквозь листву туда пробивались лучи солнца, и там всегда стояла приятная прохлада, даже в самый жаркий день. Находясь там, я чувствовал себя прекрасно.
С вашей мамой было то же самое.
Вот она, история про Мертвых.
