Энергия искр была огромной, но не бесконечной. Каждая новая душа приносила всплеск силы, однако этот ресурс постепенно истощался. Аммут понимала это, но её разум был уже настолько переполнен чужими голосами, что она больше не могла остановиться. Она взрослела и менялась — её тело, её сознание, её сущность трансформировались под давлением поглощённых душ. Но как бы ни бушевали внутри неё чужие эмоции и воспоминания, она по-прежнему оставалась у руля своего тела. Её воля, хоть и деформированная, всё ещё держала контроль.
Голоса, которые когда-то кричали и плакали, постепенно начали утихать. Они не исчезли полностью, но их звучание стало мягче, глубже, словно они превратились в фоновый шорох, который Аммут научилась игнорировать. Постепенно эти голоса начали вплетаться в её собственное сознание, становясь частью её личности. Это было странное слияние: она больше не была просто девочкой, которую вырастили в исследовательском центре. Теперь она была чем-то большим — существом, которое состояло из миллионов судеб, мыслей, эмоций.
Но даже в этом хаосе Аммут сохранила способность мыслить стратегически. Она помнила свои уроки астрономии, которые когда-то так усердно вкладывали в неё учёные. Она знала, где искать новые миры, новые души. И она начала создавать аватары.
Это были её глаза, её руки, её разведчики. Аватары отправлялись к наиболее интересным звёздам, чтобы исследовать миры, которые могли оказаться богатыми на жизненную энергию. Умная девочка Аммут хорошо знала законы вселенной. Она понимала, что одни миры были лишь ступеньками на пути к более значимым целям, в то время как другие становились настоящими "фермами".
Часть аватаров путешествовала от мира к миру, находя наиболее перспективные планеты. Эти миры готовились к жатве годами, столетиями, тысячелетиями. Аммут наблюдала за ними через своих аватаров, управляя процессами, которые казались случайными для обитателей этих миров. Конфликты, войны, катастрофы — всё это было частью её плана. Она создавала условия, которые усиливали эмоциональную и духовную энергию обитателей, делая их души ещё более ценными для поглощения.
Постепенно её влияние распространилось на множество миров. Она стала не просто существом, а силой, которая формирует судьбы целых цивилизаций. Её фермы были повсюду — миры, населённые разумными существами, которые даже не подозревали, что их жизнь готовится стать пищей для древнего существа.
И теперь её цель была ясна. Земля.
Арден чувствовал всё это через потоки информации, которые хлынули на него. Он видел, как Аммут создавала свои миры-фермы, как её аватары наблюдали за развитием человечества, как она готовилась к финальному аккорду. И он понимал: если она доберётся до Земли, то всё будет кончено.
Каждый образ, каждое воспоминание, каждая эмоция Аммут отпечатывались в его разуме. Он не просто знал её историю — он чувствовал её боль, её одиночество, её голод. Но он также чувствовал её решимость. Она не остановится. Никогда.
Арден стоял в центре поляны, всё ещё окутанный тишиной и пеплом. Его разум был переполнен информацией, которую он получил через воспоминания Эквилиса и души волков. Теперь он видел полную схему — как его мир готовился стать жертвой Аммут. Как планеты ада и рая стали частью её стратегии. Это было ужасающе логично. Миры, населённые демонами и ангелами, оказались идеальной "прикормкой". Их энергия, их эмоции, их вечная борьба — всё это усиливало вкус Земли для Аммут. Она превратила эти миры в вишенку на торте, чтобы когда придет время, Земля стала кульминацией её жатвы.
Но Арден знал, что времени на осмысление мало. Настало время поговорить с теми, кто скрывается в пещере. Однако перед этим ему нужно было сложить полную картину. Он чувствовал, что чего-то не хватает. Кусочки головоломки ещё не сошлись. И тогда его мысли вернулись к двум странным кристаллам душ внутри Каэлиона. Тем самым, которые даже Каэлион побоялся тронуть.
— Может, не стоит? — осторожно спросил Каэлион, словно почувствовав направление мыслей Ардена. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога.
— Мне нужна полная картина, — ответил Арден, его голос был твёрдым, лишенным колебаний. — Кого вы с Ракшасаном зацепили?
Каэлион замолчал на мгновение, будто обдумывая, стоит ли открывать эту информацию. Но затем он сдался. В конце концов, Арден теперь был его хозяином, и выбора у него не оставалось.
— Хорошо… — произнёс Каэлион. Его голос звучал странно — без эмоций, но на грани понимания, словно он сам не до конца осознавал, что именно раскрывает.
Перед внутренним взором Ардена начали проступать образы. Сначала они были смутными, как тени на воде, но постепенно обрели чёткость. Он увидел существ, настолько древних и могущественных, что их присутствие вызывало благоговейный трепет. Они были малоподвижными, почти неподвижными, словно сами горы или камни. Но их сущность была настолько мощной, что казалась невероятной даже для Ардена.