— Сущность, которая представляет собой абсолютное отрицание бытия, — сказал Ангурах, и его голос зазвучал уже не как объяснение, а как предупреждение. — Если такие, как я, — это цикл жизни, смерти и возрождения, то Нирунгаль — это полное уничтожение самой возможности существования.
Он не просто поглощает или разрушает.
Он стирает всё, что связано с реальностью.
Включая законы физики.
Время.
Пространство.
Даже саму концепцию «бытия».
Арден почувствовал, как его внутренний мир слегка сжался. Он хотел спросить — но слова замерли на губах. Он чувствовал, что стоит ему заговорить, и этот разговор станет точкой невозврата.
— Его форма полностью невообразима для любого разумного существа, — продолжил Ангурах, — включая нас. Те, кто оказывается достаточно близко к нему, испытывают чувство, будто их душа медленно растворяется в бесконечной пустоте... которая даже не является пустотой. Это отсутствие самого понятия "пустота".
Ангурах замолчал. Рубка корабля казалась ещё больше, чем раньше. Словно пространство расширялось под давлением этих слов.
— Нирунгаль не говорит, — произнёс он через некоторое время. — Он ощущается. Это чувство глубокого холода, тишины и полного отсутствия надежды. То, что вы называете страхом... это просто отзвук его присутствия. Для вас это ужас. Для меня — опасность.
Он поднял взгляд на Ардена. Чёрные глаза, бездонные и пустые, вдруг стали живыми.
— Вселенные — это то, что держит Нирунгаля на расстоянии. Пока мы сохраняем критическую массу вокруг себя... мы существуем. Мы — граница, которую он пока не может пересечь. Но иногда… некоторые из нас пропадают.
Его голос стал ниже, почти шепотом.
— И мы чувствуем их последние мгновения. Мы ощущаем момент, когда они исчезают. Когда их вселенные начинают меркнуть. Когда даже их память о себе стирается.
Ангурах замолчал. Его слова о Нирунгале повисли в воздухе, как тень без источника света — неосязаемые, но глубоко проникающие в сознание Ардена. Он чувствовал, что за этим разговором скрывается не просто предупреждение. Это был урок. Или, может быть, прощальный совет.
— Зачем ты здесь? — наконец спросил Арден. Голос его был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала уверенность человека, который уже понял, что не стоит задавать лишних вопросов. Он хотел одного — сути.
Ангурах посмотрел на него долгим взглядом, будто рассматривал не юношу, а целую вселенную внутри него.
— Ты не стал таким, как то, к чему идёшь навстречу, — ответил он. — Протодемоны… это очень распространённая болезнь разумной жизни. Они возникают, когда система теряет равновесие. Когда энтропия сжимается, вместо того чтобы расширяться. Они способны сократить срок жизни Вселенной в разы.
Он сделал паузу. Словно давая Ардену время осмыслить.
— И нам остаётся только забрать то, что осталось… и запустить новый Большой Взрыв.
Его голос стал чуть жестче:
— И ваше время пришло. Если ты не найдешь способ возместить ущерб…
Арден почувствовал, как холод пробежал по его волновой структуре. Не физический холод, а внутреннее оцепенение. Ощущение конца. Но не личного. Конца всего.
— Взорвать всё живое и разогнать энтропию? — спросил он, не скрывая горечи. — Уничтожить всё живое и неживое?
— Ваше время весьма относительно, — вместо ответа произнёс Ангурах. — Для тебя это миг. Для меня — один из многих циклов. И да... Думаю, тебе этот костыль больше не нужен.
Он поднялся со стула, словно бытие корабля стало ему чуждо. Его фигура выглядела теперь даже менее материальной, чем раньше. Он был здесь, но не принадлежал этому месту.
— Каэлион, — позвал он, не поворачиваясь к терминалу. — Мальчик мой! Нам пора домой. Ты славно поработал!
Из меча, покоящегося у Ардена на коленях, медленно показалась странная синяя дымка. Она струилась, как пар над водой ранним утром, искрясь мягким светом. Из этой дымки появился фантом — не древний кузнец, не дух меча, не великий мастер. Это был ребёнок. Мальчик лет семи, с большими глазами и волосами, которые казались слишком светлыми для этого мира. Его одежда была простой, почти деревенской, и на лице играла детская, немного робкая улыбка.
Мальчик подошёл к Ангураху и взял его за руку. Повернулся к Ардену. Поднял свою маленькую ладошку и помахал ею на прощание.
Они пошли по палубе прочь от рубки. От Ардена. Их силуэты становились всё более размытыми, их шаги стали почти нематериальными. Как будто они не исчезали, а растворялись в самой реальности.
С каждым движением они становились частью чего-то большего. Вне времени. Вне пространства.
Только последняя фраза Ангураха осталась в голове Ардена, как эхо:
— Пока ты не нашёл свой путь, я буду наблюдать. Возможно, ты сумеешь изменить ход событий. Возможно, ты — первый, кто действительно попытается.
…Аммут появилась внезапно. Не как тень, не как звук, не как предупреждающий сигнал. Она нахлынула яростно и беспощадно — огненным вихрем, который разорвал пространство корабля, будто тот был сделан из бумаги.