— Любимцы в семье — это Река и Оливер, вообще его зовут Луг, но он взял себе имя Оливер, в честь Оливера Твиста, своей первой роли в школьном спектакле, и Капелька, она сейчас беременна от одного чувака, своего одноклассника, смешной такой парень, худючий, серый такой, офисный, мы все ломаем голову, что она в нём нашла, сама такая яркая; Река постоянно путешествует, присылает Капельке открытки, она всё никак не дождётся, когда окончит школу и поедет за ним; а Оливер актёр, он такой красивый, ты просто не представляешь, у людей вещи из рук выпадают, когда они его видят впервые; Оливер с Рекой могут мысли читать; а я ничего не могу, я рядовой ребёнок, я ничего не умею, только музыку сочиняю…
— Играешь в гараже на бас-гитаре? Ешь и можешь рассказывать с полным ртом, — Макс положил серебряную вилку восемнадцатого века, с вензелем, поставил прозрачный стеклянный бокал, в котором был салат, и красную глиняную тарелку с омлетом, и большую чашку горячего чая — чёрного, с ароматом клубники со сливками, себе налил тоже, в такую же чашку — большую, зелёную, с фотографией лимонов, сел напротив, обхватил чашку руками; Снег понял, что его слушают.
Не, это Лепесток играет на басе, я просто пишу. Мама научила меня играть на пианино, оно у нас, правда, развалилось совсем, там кто-то цветы посадил из девчонок, — представляешь теперь мой дом? И научила нотной грамоте, и я просто пишу, как ты пишешь книги, а играть должен целый оркестр…
— У нас в библиотеке есть рояль, настоящий, Дюраны де Моранжа его из Вены привезли, на нем Ференц Лист играл, а ты сможешь сыграть?
— Когда? Я сейчас поем, и ты меня выгонишь.
— Куда? Под снег? Я без сердца, что ли, по-твоему, средневековый злобный феодал?
А разве нет? Не бывало ещё такого, чтобы Дюран де Моранжа дружил с парнем из народа.
— Ты устал, расстроен и бредишь, я тебе сейчас постелю в спальне, что рядом с моей, — махнул рукой Макс. — Когда твои родители будут тебя искать?
— Не раньше послезавтра, когда со школы позвонят и спросят, почему я прогуливаю. А, не позвонят, у нас телефон не работает: провод кто-то из младших перекусил кусачками, играли в испанских партизанов.
— Ладно, зайдём завтра по дороге из школы к тебе, отпросим тебя ко мне пожить.
— Макс, ты что, зачем?
— Не хочешь, не живи. Я думал, ты хочешь — посмотреть, что в замке на вершине горы.
— Я хочу, но…
— Привидений испугался? Сплетен тёток в очереди к кассе в супермаркете?
— Нет, тебя. Ты вдруг живой, настоящий, простой и разговариваешь. Я думал, к тебе надо будет лет десять подкрадываться, стараясь не шуршать…
— Я просто одинокий, маленький, единственный в роду Дюран де Моранжа; а тут — вдруг мы друзья?
