— Здорово сделано, — вздохнул Женька. — Интересно, чем мне помешал этот мужик? Я его и по телику-то видел всего несколько раз. Он, вообще говоря, полный мудак, но не настолько же, чтобы его мочить…
— Ребята, вы не слишком спокойно подходите к ситуации? — осторожно поинтересовалась Лика. — Мне показалось, или на нас и в самом деле объявили полномасштабную охоту?
— Не показалось, — серьезно кивнул Михаил. — Я тебе даже больше скажу. Нас никто не собирается задерживать. Просто пристрелят… если смогут, конечно. На такой случай имеется негласное разрешение — типа лицензии на убийство. Никто, конечно, в этом не признается, но, понимаешь, старая формулировка — «взять живым или мертвым» — подразумевает, что можно, в общем-то, и так и сяк. А после таких кадров… Все полны праведного гнева.
— Да уж, — согласился Саша, — тут нервами делу не поможешь. Нам надо спокойно оценить обстановку и решить, какую избрать стратегию и тактику поведения. Мишка прав — нас просто ухлопают при задержании. Даже если мы дружно поднимем лапки кверху.
Он вернулся к столу, задумчиво повертел в руках бутылку пива, потом со вздохом отставил ее в сторону.
— Мне кажется, что все это звенья одной цепи. Мы разделались с воином-саартом, и его наниматель включил другие рычаги…
— «Лыжники», — догадался Штирлиц», — снисходительно ухмыльнулся Малой. — Тут и тупому ясно, что охота организована. Не смогли убрать нас тихо — теперь постараются убрать шумно, только и всего.
— Не только, парень, не только. Пойми: раньше мы стреляли в клонов, которые, в общем-то, не живые в истинном смысле этого слова. Роботы… А теперь в охоту на нас включились люди. Они будут стрелять на поражение… А что будем делать мы? Отвечать?
Женька сник… Александр смотрел на него и понимал, что Малой, видимо, до сих пор все происходящее рассматривал исключительно как опасное приключение, а телехронику и вовсе не воспринял всерьез, посчитав ее чьей-то глупой шуткой. И только сейчас до него дошло, что большая часть людей, в убийстве которых их обвинили, и в самом деле погибли — от настоящих пуль, от натуральных взрывов. И что на них объявлена охота — не киношная, когда тупые следователи понятия не имеют, что сделает в следующий момент герой-преследуемый (зрителям из темного зала это становится ясно, разумеется, с первого же взгляда), а если и стреляют, то исключительно мимо. Ну разве получит главный герой эффектную царапину на щеке. И все они, преследователи, настолько омерзительны, что, когда «добрый» герой расстреливает их одного за другим, на глаза зрителей наворачиваются слезы умиления — так, мол, им, гадам, и надо.
А тут. Будет серьезная травля, облава, из которой не выскочить. Милиция это может — если очень захочет. А она сейчас прямо-таки страстно желает поймать их и распять… За эту девочку в белом, за парней, размазанных по стенке райотдела, за малышей, задохнувшихся в дыму… Саша был уверен, что все показанное — правда. И действительно пылала школа, и на самом деле обгоревший физрук до последнего выносил детей… После такого менты озвереют — и правы будут.
— Как это вообще возможно? — спросила Лика. — Ведь это ж… Ну, Сашка на экране — как живой. И Женька.
— Что тут странного? — пожал плечами Лигов. — Забыли, с кем дело имеете?
— А с кем?
Повторился эпизод с потерей дара речи и удивленным поднятием бровей — Саша все собирался спросить Лигова, является ли его вполне человеческая мимика природной или это всего лишь элемент декорации.
— Я же говорил — с далатианами…
— И?..
Дан вздохнул:
— Прям как дети… Доверчивые, в розовых очках. Ничего не знаете, абсолютно. Далатиане — метаморфы. Особенность, присущая практически всем высшим организмам их родины. Продукт жестоких мутаций. Их мир — весьма неприятное местечко. Когда-то они довели его почти до гибели, но как-то все же выжили. Сейчас никто не может точно сказать, являются ли их способности случайной мутацией или имело место целенаправленное корректирование генома. Сами они хранят на этот счет молчание, а большинству остальных это просто неинтересно. Они способны менять облик в очень широких пределах. Бессы, конечно, управляют своим телом в большем диапазоне, но у них это касается только формы, а далатиане не стесняются и с содержанием. Подражание — основа их натуры, хотя они могут и творить… в определенных границах. Но чаще они предпочитают копировать реально существующих… персонажей. Я абсолютно уверен, что за всеми этими видеокадрами и свидетельскими показаниями стоят именно они. Просто никаких других объяснений этому нет.
— Штерн говорил, что его природный облик практически мало отличим от человеческого.
