И не он один. Женька — ладно: этот шалопай еще не достиг тех лет, когда в отношениях с окружающим миром «надо» начинает безусловно доминировать над «хочу». Но и у Бориса уже заметно проявляется пренебрежение к общепринятым нормам поведения… Интересно, возникла ли хоть у кого-нибудь мысль о том, что им никто не давал права открывать огонь по живым и разумным существам, с целью убийства? Они к этому пришли постепенно… Сначала клоны, которые вроде бы не обладают разумом… А кто, кстати, сказал это? Лигов? После клонов — далатиане, но они ведь не нападали первыми. Да, они выступали в роли преследователей — но первыми-то на курок нажали люди. Без сомнений и без жалости. Бей первым… Конечно, именно далатиане стояли за уничтожением Команды. Существа, имеющие способность трансформировать свою внешность… Саша допускал, что все это может быть сплошной мистификацией и дезинформацией, что побуждения Лигова могут быть отнюдь не такими чистыми, а его слова — вовсе не такими правдивыми… Впрочем, то, что говорил Лигов, пока подтверждалось более или менее точно. Наводил на серьезные размышления лишь склад оружия в загашнике у службы, занимающейся якобы наблюдением и анализом… Ну хорошо, допустим, травлю организовали именно далатиане, метаморфы, оборотни — все равно как их называть. Когда на людей нападали клоны, адекватный ответ был логически обоснован и морально оправдан. Но сейчас… Может быть, и в самом деле стоило бы банально сдаться, вверить свою судьбу закону?
Они пошли по другому пути… Что ждет их дальше? Недавно он, Александр Трошин, не раздумывая, стрелял в существо, опередившее в своем развитии человека на тысячи лет. Завтра он, возможно, будет вынужден стрелять в себе подобного. Сможет? Более всего Сашу пугала мысль, что да, сможет. И он, и Борис, и Женька… И даже Лика.
Нет, все началось не с клонов. Все началось с Арены. С того ощущения нереальности, когда кровь кажется нарисованной и боль, в том числе и своя собственная, воспринимается не более чем элемент игры. И падающее тело друга отзывается не горечью потери, а лишь сухим сожалением о том, что это тело уже не принесет пользы Команде. По крайней мере до следующей Арены.
Легко убивать нарисованного врага… И как легко оказалось игру обратить в реальность…
Еще одно нарушение закона — мало ли их было? И сколько еще будет?.. По сравнению с той бойней, что они устроили на базе СПБ, выбитая дверь чужой квартиры — это несерьезно. И никак не утяжелит обвинение… Хозяева не пострадали — они отсутствовали и, судя по слою пыли на мебели, в ближайшее время не появятся. Ну… разве что им придется раскошелиться на новый замок. Хотя, конечно, вполне может статься, что кто-нибудь не в меру предприимчивый очистит квартиру от всего ценного — потом, когда Команда отсюда уйдет.
А пока три комнаты, превращенные в наблюдательный пост, наполнились голосами. Лика и Михаил, перебивая друг друга, с каким-то совершенно детским азартом докладывали о своих приключениях. Генка лишь молча улыбался да изредка вставлял едкие комментарии — его роль в акции сводилась к минимуму.
— Ты почему стрелять начал? Как догадался? — спросила Лика Генку.
— Когда вы мимо меня проходили, ты на меня посмотрела… Знаешь, в твоих глазах было полное равнодушие
— И…?
— Лика, ты же умная девочка. Мы работали в одной Команде… Ты просто не смогла бы изобразить такое равнодушие — для него не было повода. И я понял, что эта «Лика» — подделка. Можешь считать меня психопатом, но я ведь прав оказался, не правда ли? Хотя, признаюсь, первый раз выстрелил все-таки в бедро.
Ниночка сидела в кресле, в самом темном углу, и было видно, что ей до смерти хочется зажать руками уши, закрыть глаза, а еще лучше просто упасть в обморок, чтобы не видеть и не слышать всего происходящего. Конечно, она была в курсе того, чем занимались сотрудники «Арены» — но еще до сегодняшнего полудня она искренне считала, что находится в отпуске и переживает самое странное в своей жизни приключение. Как оказалось, Макс, получивший задание обеспечить охрану девушки, не сумел или не захотел толком объяснить ей истинное положение вещей. Нет, он пытался — но Ниночка просто не поверила. В ее очаровательной головке совершенно не укладывалась мысль, что ей может что-то угрожать. Она вполне искренне считала, что Макс, потерявший голову, просто ее похитил, а все его россказни — не более чем романтический антураж. Она не возражала — ни против статуса охраняемой, ни против статуса похищенной. И в том и в другом случае ей ничего не угрожало, зато приключение казалось столь захватывающим! К тому же парень начинал ей нравиться — он смотрел на нее совершенно ошалелыми глазами, не делая ни малейших попыток затащить ее в койку. Это даже капельку раздражало, и иногда Ниночка очень близка была к тому, чтобы взять инициативу в свои руки… Но ей не хотелось нарушать правила игры.
