— Я его попросил об этом, — Клаус говорил с определенным холодом и загадочностью в голосе. — Хотя его и просить не нужно было. Видишь ли, твой неразумный поступок напомнил и мне и господину один день из прошлого, когда я только прибыл в лудус и точно также выступил против чемпиона дома Сатиат и был повержен. Тогда господин тоже сжалился надо мной и вернул к жизни. И вот что из этого вышло теперь. И в этот раз господин увидел в тебе стремление к чемпионству, как когда-то увидел его во мне. И я тоже увидел.
— А кто был тогда чемпионом дома? Он покинул уже арену?
— Да, арену он покинул, но игру – нет. Он все еще среди нас. Ходит злым и угрюмым и украшает наши спины своим кнутом.
— Наставник?
Клаус молча кивнул.
Я задумался над его словами. Все это означает, что господин действительно увидел во мне потенциал и, возможно, он будет готов предложить мне что-то больше, чем обычные уровневые игры. Осталось дождаться только самого господина, чтобы расставить все по полочкам.
— Я тоже хочу стать чемпионом. Это моя главная и заветная цель. Я прыгну выше головы, но добьюсь того, что хочу.
— Это не должно быть целью. Тянувшись к рудиарию чемпиона, ты заведомо проигрываешь. В первую очередь тебе нужно думать о мелких задачах, таких как победа на предуровневых боях. Только тогда ты будешь выигрывать. Расшаркиваясь на огромные цели, ты упустишь жизненно важные детали.
Важные детали? Это какие интересно? Может те, про которые наставник ни разу нам не сообщил? Что-то этот Клаус много на себя берет. Хотя… Он же как-то дошел до седьмого уровня.
— Какие детали я могу упустить?
— Ну, например, что подготовка к каждому бою должна быть индивидуальная. Деньги на броню, оружие или свитки следует тратить только тогда, когда ты узнаешь подкласс и расу своего следующего соперника. Нужно подбирать все под конкретных соперников. Это один из многих маленьких секретов, которые наш наставник вам никогда не расскажет. Он гладиатор честных правил, поэтому для него важно, чтобы вы хорошо сражались, а не чтобы хитрили. Хотя думать непосредственно в бою он тоже учит.
— Научишь меня всем этим правилам? — сначала погиб от его руки, а теперь навязываюсь в ученики. Наглость – второе счастье.
— Научу. Я попрошу у наставника отдать тебя мне в попечительство, чтобы передать весь свой опыт. Мне осталось всего три уровня и я, скорее всего, покину арену навсегда.
Я увидел момент, похожий на то, что Клаус был готов рассказать свою историю, но я не стал спрашивать о ней. Все, кто уходят с арены не стоят того, чтобы о них переживать. Например, если я исполню свою месть, убью императора и выживу и меня не накажут, то останусь, скорее всего, здесь. В моем мире меня уже давно ничего не держит, зато здесь, в оплоте магии и совершенства, я могу быть вечно молодым, пока мое настоящее тело не иссохнет и не погибнет.
Клаус ушел, оставив после себя приятное впечатление чемпиона, который все еще остался простым приземленным парнем. Короны на голове у него точно нет, от чего я начал его непомерно уважать. Так же я был рад тому, что он будет меня обучать. Я помню наше с ним сражение, когда он провел, что-то вроде вводного урока для меня. Каждое свое действие, каждый элемент экипировки он пояснял: «что, зачем и почему». Я за один бой узнал больше, чем за две недели тренировок под командованием наставника. Да, наставник начал укреплять мое тело, оттачивать мои удары оружием, развивая силу и ловкость, но все время было ощущение, что чего-то не хватает. А не хватало именно знаний. Хотя может наставник собирался их нам дать, но позже, когда мы окончательно привыкли бы к новой жизни и старую вспоминали бы лишь во снах.
Удивительно, как каменный пол отражает звуки всех, кто ходит по коридору, но шаги Клауса я не слышал. Вот он – мастер скрытности.
Шаги, шаги, шаги, они звучали очень часто. Боль в груди усиливалась по мере того, как обезболивающее, чтобы то ни было, заканчивалось в моем организме. Я стал неспокойным, в голове шумело, глаза давили, грудь болела все сильнее. И эти шаги раздражали, как ни что другое. Здесь есть магия, но двери еще не придумали в лудусах.
Я закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях, но шаги все время их сбивали. Но в какой-то момент они становились все громче и громче и в конце концов резко затихли.
— Дорого же ты мне обходишься, раб, — голос господина был словно спасением в этой пытке тишины и шагов.
— Надеюсь, что мне не придется расплачиваться задницей, — я пытался пошутить.
— В любом другом доме пришлось бы, но мы здесь подобное не любим и не уважаем, — господин не оценил шутку.
Я ничего не отвечал и не спрашивал. Я ждал, когда господин сам начнет рассказывать то, что я хочу услышать.
— Зачем ты пришел на арену? Хочешь славы? Денег?
— Хочу стать чемпионом. Моя жизнь в моем мире не имела смысла. Я влачил жалкое существование, но всегда хотел добиться хоть чего-нибудь. Мне кажется, что на арене у меня есть все шансы.
— Почему ты так думаешь?
