Над столом повисла тишина. Я ожидал увидеть злость в их глазах, а увидел лишь стыд. Стыд за свое поведение и что они начали совершенно не с того свое пребывание в лудусе. Только в этот момент я понял, что они, наконец, осознали, что были не правы и хотели влиться в коллектив. Но я им этого не дал. И меня можно было понять. Думали, я просто так забуду все их нападки на меня? Еще и когда пьяный? Не тут-то было! Пусть сполна пожрут дерьма и только когда они приползут ко мне на коленях с искренними защеканскими извинениями, только тогда я скажу, что подумаю.
— Не хотите пить? — продолжил я. — А как же выпить за то, что собака, что больше всех лаяла и скулила, что она лучше всех – лучше всех огребла на арене люлей?! У меня таких тостов до утра хватит. Или что подводный ящер захлебнулся в осознании своей никчемности? Что, вам сказать теперь нечего?
Калька тут же поднялась и ушла вниз в свою комнату. Александр же вскочил со своего места и хотел было что-то сказать, но я видел, как слова обиды застревали у него в горле. В итоге он просто махнул рукой на нас и тоже ушел вниз.
Я был доволен собой. Я доказал на деле не единожды, что я лучше их. Мне надоели их постоянные нападки в мою сторону. Мне было неприятно и противно. Пора поменяться ролями. Но не все со мной были согласны.
— Виктор, ты перепил что ли? — Малента смотрела на меня раздраженно и даже зло. — Что это было сейчас такое?
— У меня тот же вопрос – что это за херня была такая? — поддержал ее Буран.
— Смею согласиться с остальными, Виктор. Это было крайне неуместно и агрессивно. Я понимаю, что такое исходило от гнолла раньше. Гноллы все вспыльчивые и непредсказуемые. У них бахвальство, даже неподтвержденное, в крови с рождения. Но ты…
— Ну, чего запели?! Александр наш боевой брат! Кто забыл, я напомню, — вмешался в разговор Гордон.
— Брат не брат, но Виктор по большому счету прав, — хотя бы Малика меня поддержала. — Таких, как Александр нужно ставить на место. Кальку жалко только. Она же, как присоска к гноллу. Ходит просто за ним везде и со всем соглашается.
— Ладно, пусть пообежаются ночку. Потом посмотрим на их поведение. Если начнут относиться уважительно, то и я пересмотрю свои взгляды. А пока большего они не заслуживают.
Я выдал свой вердикт, как мировой судья. Не хватало еще молоточком стукнуть по столу. Вместо него я использовал кружку с горячительным напитком.
Довольно быстро все забыли данный инцидент и продолжили обсуждать прошлые бои. У меня же к этому настроение быстро пропало. Я все думал о том, что сказал мне господин, когда я приходил к нему. Он верит меня, как в будущего чемпиона. Все бывшие чемпионы дома Сатиат стояли перед ним или его предком в том кабинете и получали свои наставления. Вот только мне интересно, сколько таких бойцов стояли в кабинете и потом сгинули на каком-нибудь из уровней?
В какой-то момент тишина за столом вырвала меня из размышлений. Я вновь вернулся в реальность и увидел, что все замолчали и уставились в одну точку за моей спиной. Я повернулся и увидел стоящего там Клауса.
— Слышал ваш разговор по поводу Александра и хотел сказать, что считаю, что ты, Виктор, поступил правильно. На арене важно знать свое место и не зазнаваться, иначе можно наделать кучу ошибок, одна из которых станет последней для бойца.
— Мы их так понаделаем, — усмехнулся я, но по серьезному виду чемпиона сразу же замолчал.
— Пойдем отойдем в сторону, поговорить нужно.
Меня почему-то испугали эти слова чемпиона. Будто он меня звал на разборки за гаражи, и мы сейчас будем драться за честь и достоинство Юльки из восьмого «Б». Но так как по природе своей и в силу своего характера я не ссыкло, то я пошел за ним.
Мы вышли на тренировочную площадку и подошли почти к его чемпионской каморке, которая располагалась здесь наверху, подальше ото всех.
— Я смотрю, что вы все тут сдружились. Тебе кажется, что это здорово?
— А что в этом плохого? Да, конечно, любого из нас могут убить на арене, но это не повод не сближаться с кем-то.
— Пережить смерть друга не так ужасно, как получить от него предательский удар в спину. Если ты обратил внимание, то гладиаторы других уровней держат друг друга на расстоянии. Это все, потому что каждый здесь может тебя предать. У всех гладиаторов здесь есть свои причины убивать за деньги. И ты никогда не узнаешь, что поставит кто-то из них в свои приоритеты: дружку с тобой или достижение своей цели.
— Звучит так, как будто ты это не на словах знаешь.
